Как бы сильно ни отличался детектив от жизни, общее у них все равно есть: как правило, к преступлению оказываются причастны свои – кто то из этих дворецких, старших или младших дочерей, их любовников и так далее. Всегда где то рядом есть свой Дворецкий. Только копни – и ты найдешь Дворецкого.

…Мы с Ленчиком сели «искать Дворецкого» из окружения Татьяны и ее мужа. Кстати сказать, зря Ленчик вбил себе в тупую свою следаческую башку, что я от Лисы тащусь. Телка она, конечно, «выщщий пилятяшь», и вполне можно головенку потерять, но… что то в ней есть стремное. Прав, пожалуй, Брюнет: она разбивает сердца… И сегодня платит за это?

Итак, не имея пока что возможности проверить телефон, мы сели искать Дворецкого. Он был где то рядом, возможно – совсем рядом. Даже в первых беседах с Лисой обозначился некий круг общения. Мой педантичный партнер взял лист бумаги и нарисовал в центре большой круг. Внутри которого написал «Татьяна/Николай». А потом пошли кружки по периметру листа. Их оказалось довольно много. Ленчик соединил четкими линиями переферийные кружки с центральным. Получился некий абстрактный цветок. Меня так и подмывало сказать: цветок зла, но я знал, что мой интеллектуальный партнер при таком моем высказывании поморщится. И я промолчал, решил оставить эту подляночку на потом, когда, например, моего высокохудожественного свиста не будет уже хватать.

Итак, на чистом листе бумаги у Лени вырос «цветок зла». На тонких тычинках качались пестики (или наоборот, на пестиках тычинки – я уж не знаю), и внутри каждого пестика (или тычинки) мог скрываться злодей.

Вот что было написано в кружках пестиках (тычинках):

– первый муж Татьяны – В. П. Старовойтов;

– новая жена первого мужа;

– Марина, подруга; – гадалка;

– Любовница;

– Слепой киллер;

– сестра Николая Вера;

– клиенты Татьяны по работе.

Один кружок предусмотрительный Ленчик оставил чистым. Я не стал спрашивать, что это значит… я и так знал.

Купцов:

Я наскоро набросал схему связей Лисы. Примитивную и неполную. Но с резервным пустым кругом. Схема получилась похожая на цветок. На цветок зла. Я, собственно, и хотел об этом сказать: вот, мол, цветок зла!… Хотел сказать, но подумал, что Петруха по ядовитости своей и вредности безмерной сразу же подколет: ох и банальные же у тебя сравнения, инспектор Купцов… Я и промолчал. Хотя символика определенная в этом была. Была символика, была… Я промолчал.

С самого начала, с появления в офисе той, что разбивает сердца, мне показалось: дело с гнильцой… Так оно и вышло. Началось все с относительно безобидной телефонной шутки, заматерело до «В гробу с червями вижу тебя, Таня».

А потом обернулось стрельбой… Закончилось ли на этом?

Цветок зла распустился на белом невинном листе бумаги… Впрочем, бывает ли бумага невинной? Бумага, говорят в народе, все стерпит. Бумага – ЯБЕДА… Цветы зла вполне уместны на белом, невинном, наивном… Ладно, не будем тревожить Бодлера.

Но и на эту тему я распространяться не стал, и мы с Дмитрием Борисычем приступили к работе. Нас очень манил пустой кружок в венце моего цветочка.

Мы будем обрывать наш цветок зла, как обрывают ромашку – «Любит? Не любит?», и рано или поздно доберемся до цели.

***

Вопрос вопросов – это мотив. Вот его то, мотива, на первый взгляд, не было… Но ведь должен же кто то быть озлобленным настолько, что не побоялся прислать к Лисе киллера.

Весь вечер партнеры строили версии. Их было не очень много. Но каждая имела право на существование – профессионал никогда не станет заниматься ерундой и рассматривать заведомо нежизненные схемы.