– Подождите, – быстро произнес Клюв. – Подождите… я согласен.

Они встретились на детской площадке прямо возле дома Клюева. Купцов страховал со стороны, из грузового отсека «фердинанда», поставленного метрах в двадцати от площадки. Дмитрий, в больших зеркальных очках, в седом паричке, сидел на скамейке возле качелей. Когда из подъезда выглянул Клюв, Петрухин приветливо помахал ему рукой. Клюв сделал ответное неуверенное движение. Петрухин поманил его пальцем. Клюв посмотрел по сторонам – влево вправо – и пошел к Петрухину.

Купцов наблюдал сквозь тонированное стекло микроавтобуса. Он уже ругал себя за то, что согласился на эту аферу. Что, думал Леонид, если у этого урода есть все таки второй пистолет? Вчера они обсуждали такую вероятность. Петрухин считал, что она равна или близка к нулю.

– Наркоман! – говорил Дмитрий. – Ну сам посуди, Леня, какие у нарка арсеналы? Наркот даже танк обменяет на кайф.

– Ладно, – сказал Купцов. – Ладно, пусть так… но хоть жилет то надень. Береженого, как говорится…

– Херня все это, – весело ответил Петрухин. – Не верю я в жилеты. Тем более что самое уязвимое – это голова.

Голова у него, видите ли, уязвимая, ругал себя Купцов. Он понимал, что Митька прав и – девяносто девять из ста – нет у наркомана Клюева второго пистолета. А даже если бы и был, то не станет же он устраивать стрельбу посреди людного двора собственного дома… Но все это нисколько не успокаивало. Клюев – наркоман, что означает – непредсказуемый тип с ненормальной психикой. И если вдруг он выхватит из под полы джинсовой куртки пистолет, то помочь Митьке отсюда, из «фердинанда», будет уже невозможно. Можно будет только давить на нервы криком: «Стой! Милиция!…» Но навряд ли крик – эффективное оружие в таком деле.

…Клюв подошел к Петрухину и сел рядом. Дмитрий посмотрел на него и подумал, что наркотики старят человека очень быстро. В свои двадцать восемь лет Клюев выглядел на сорок пять. Дмитрий вспомнил одну из своих агентесс – Марину. Марина «сгорела» на героине всего за два с небольшим года. На глазах у Петрухина из цветущей женщины превратилась в старуху, в иссохший скелет, зараженный СПИДом, гепатитом и черт знает чем еще.

Петрухин дружелюбно улыбнулся убийце и начал работать. Спустя семь с половиной минут он свою программу отработал.

– А если я откажусь? – спросил Клюв.

– А смысл? – спросил Петрухин, щурясь на солнце.

– Поймают – закроют, – хмуро произнес Клюв.

– Откажешься – я сам тебя закрою. Поверь, Леша, что фактов на тебя – ой ей ей! – выше крыши. (На самом то деле это было совсем не так, но не разбирающемуся в тонкостях наркоману Клюеву этого было не понять.) А начнешь с нами работать – все будет у тебя тип топ. Сегодня – один заказ, завтра, глядишь, другой… ну, думай! Сестрички то, себя прикрывая, все на тебя повесят. Сдадут, как два пальца сделать…

Петрухин говорил вроде бы легко, вроде бы весело и со стороны казалось: вот сидят себе и беспечно беседуют двое приятелей. Ветерок шевелил листву, шел через площадку дядька в соломенной шляпе и с большим пятнистым догом на поводке.

– Аванс, – сказал вдруг Клюв. – Аванс дадите?

– Аванс? – сказал Петрухин и засмеялся. – Небольшой дадим.

– И ствол… у меня ствола нет, – сказал Клюв и облизнул сухие губы.

– И не будет.

– Как это? Как же без ствола то? Руками его душить, что ли?

Петрухин опять засмеялся, похлопал Клюева по плечу:

– На хер тебе ствол, Леша? Ты ж стрелять то не умеешь. Дай тебе ствол – ты все испортишь, снайпер ты мой безрукий.