— В чем дело? — спросила я, тогда я еще спрашивала смело.

— Ни в чем! Ты сама все прекрасно знаешь! — крикнул он и закрыл за собой дверь.

Я осталась одна, удивленная, да, всего лишь удивленная, невероятно удивленная.

А потом начала размышлять, что же я такого сделала, из-за чего он ушел.

«Может, у него на работе был тяжелый день, — подумала я, — а мне и в голову не пришло об этом спросить. Но я не успела, мы только что пообедали, а ведь он любит, чтобы после обеда все сразу же было убрано, — подумала я, — и это здорово. Мужчины, как правило, не придают значения порядку в доме, а он — другой, — подумала я. — Но, может, он нуждался в моей чуткости, в моем внимании немедленно, а для меня важнее была сковорода, может, в этом все дело?»

«Разве мне приятно было бы, — подумала я, — если бы кто-то что-то где-то когда-то мне сделал, а самый близкий человек этого не заметил?»

«Что же я за жена! Муж ушел, а я даже не огорчилась», — подумала я.

Должна признаться тебе, что только вчера я навела порядок в большом шкафу в прихожей. Чего только я там не нашла: бинокль и большую коробку с фотографиями, старую дубленку и массу какой-то одежды, два толстых одеяла и подушку… Одеяла и подушку я вынесла на балкон и выбила, а потом оставила там, чтобы они проветрились, хотя сомневаюсь, поможет ли это, потому одеяло отдает затхлостью, и я не знаю, что с этим сделать. Но оно еще совсем хорошее.

Одежду я сложила и вынесла к мусорке, вдруг кому-нибудь пригодится. Я выбросила еще таз из ванной и два ветхих полотенца. Вымыла окна, и сразу стало уютнее. Но теперь видно, что стены грязные, надо бы их покрасить…

Так вот, я не заметила, что с ним что-то происходит, и думала, что-то происходит со мной.

— Я ошибалась на его счет, — сказала Иоася, — он замечательный.

— Я была не права: похоже, он очень хороший хозяин, — отметила моя мама.

— У тебя чудесный муж, — вздохнула Эвелина, когда он как-то раз зашел за мной на работу.

Значит, это со мной что-то не так.

— Почему твой отец не перешел со мной на «ты»?

Я сидела за столом в кухне и проверяла график поездок на ярмарки, шеф просил меня просмотреть, что-то не совпадало, и я еще не разобралась до конца.

Я подняла голову от календаря.

— Он никогда мне этого не предлагал. — Я услышала в голосе мужа обиду.

— Не знаю, он мало с кем общается на «ты», — сказала я и вернулась к планам вылетов и списку фамилий, их было много, но моей там не было. Я уже стала «невыездной».

— Он имеет что-то против меня?

— Перестань, — улыбнулась я, настолько абсурдным показалось мне это предположение.

Он отворачивается. Я вижу его спину и возвращаюсь к разложенным на столе бумагам.

Учтена ли разница во времени? Это же больше девяти часов, конечно, они не успеют, если вылетят из Гамбурга, как планировали…

— Тебя это не волнует, да?

Он развернулся, как будто собираясь уйти, но не ушел, стоит в дверях, и я должна это заметить. Поэтому я откладываю календарь и бумаги.

— Нет, — говорю я, имея в виду, что это неважно, несущественно. Мой отец — он просто такой человек, ему нужно близко узнать кого-то, прежде чем перейти с ним на «ты», и он считает, что даже к зятю вполне можно обращаться на «вы». Но моего «нет» оказалось достаточно.

— Я так и знал, — констатирует он тихо.