Она уехала поздним утром. Я дала ей денег, меньше, чем давал Вовик, но, кажется, она осталась довольна. По крайней мере, на прощание она сказала свое обычное:

– Не пропадай.

Я выпила чашечку кофе и позвонила ему. Ответила секретарь, она предупредила, что у Вовика важное совещание, и он оставил мобильный в приемной. Я сказала, что перезвоню, но секретарша ответила, что уже зашла в кабинет и передает ему трубку.

– Вика! – услышала я знакомый голос. – Что-то случилось?

– Да нет же, нет, – ответила я. – Я звоню просто так.

– Ага, просто так! Это хорошо, – ответил он.

– Ты все время присылаешь мне стишки, а я никак не могу придумать ничего достойного, чтобы ответить. Вот и решила просто позвонить, сказать «спасибо», это очень приятно.

– Ага, спасибо-спасибо! – в его голосе послышались самодовольные нотки.

– Ну, ладно, я знаю, ты занят сейчас, – сказала я.

– Ага. Вика, ну ты звони, звони, если что.

– Хорошо. Пока, – ответила я и дала отбой.

Может быть, это и хорошо, что я нарвалась на совещание, и время для разговора оказалось неподходящим. Ведь я готовилась сказать нечто совсем другое, а не то, что сказала. А при здравом размышлении решила: то, что не сказала, пусть так и останется несказанным никогда.

Он не понял бы меня и чего доброго обиделся бы, скажи я ему, что он зажилил кое-что, что мог бы мне и оставить.

From the very outset

В начале 1998 года что-то не заладилось на фондовом рынке, и Виктор с головою ушел в компьютер. Он почти не разговаривал ни с Леной, ни с Татулей, что было и к лучшему – слишком сделался он раздражителен. Сбережения таяли, а Виктор преодолел все уровни Carmageddon'а и с утра до вечера давил виртуальных зомби уже бесцельно.

– Черт, придется дом продать! – сказал он однажды.

И это были первые вразумительные слова за три месяца.

– Так все плохо? – спросила Лена.

– Плохо! – рубанул он.

Пришлось отложить разговор.

В апреле он не дал денег на школьную экскурсию Татуле, и тогда Лена решилась:

– Может, тебе еще чем-нибудь заняться?

– Чем, Лена, чем?! – лицо его скривилось, словно от боли.

Он поставил игру на паузу. Зомби, придавленный виртуальным «феррари», застыл в нелепой позе.

– Ну, вот хоть частным извозом займись пока, – промолвила Лена.

– Ты че?! Совсем дура?! – заорал Виктор.

Через два дня Лена осталась одна с ребенком в маленькой «двушке» на Соколе, которую после покупки коттеджа как-то руки не дошли продать. Десять тысяч долларов и старенькую «хонду», как поняла она, Виктор выделил им на оставшуюся жизнь.

– А! С квартирой, с машиной! Какая невеста! – с колоритным акцентом восклицал Мераб, сосед по лестничной клетке.

– И с дочкой в нагрузку, – отшучивалась Лена.

Она знала от участкового, что Мераб – вор в законе. Таковой статус подтверждался вечным скопищем дорогих иномарок у подъезда и снующими туда-сюда деловыми людьми с мордами, сосредоточенными, как у немецких овчарок.

К концу июля Лена истратила три тысячи. Как сократить расходы, она не знала. Как заработать – тем более. И тут появился Владик, бывший однокашник. Он зарабатывал – и, судя по виду, неплохо – на форексных сделках.

– Лен, тут дело такое. Проигрывают только лохи, – объяснял он.