– Смотри-ка, вспомнила вдруг про нас, бля! – высказалась Расплетина.

– А тебе больше всех надо было! – воскликнула Настя.

– А ты бы пропала, и никто б не поинтересовался, куда?! – огрызнулась Ирка.

– Девочки, не ссорьтесь, – пропел Максим, крашеный блондинчик с колечками в ушах.

Девушки называли его «голубком Макси».

О Самойловой после этого вспоминали так: а эта, наша-то, помните!

И вдруг она опять объявилась. Позвонила в салон, попросила Величкину и сказала, что им обязательно надо поговорить. Условились встретиться на третьем этаже гипермаркета в ресторанном дворике.

– Чего это она? – спросила Настя, когда Катя положила трубку.

– Не знаю.

– Слушай, ты, что, забыла, что твой банкир сегодня придет? – спросила Расплетина.

– Черт, и правда, – ответила Катя.

Банкиром они называли ее нового клиента, хотя не знали, кто он на самом деле. Мужчина лет тридцати пяти, подтянутый, ходил в дорогих костюмах исключительно черного цвета, сладковатый запах «Гуччи» сопровождал его. Приезжал на шикарной синей «бээмвухе» – Расплетина бегала на улицу, отследила. Каждую вторую и четвертую среду месяца он звонил, записывался к Величкиной и на следующий день ровно в три появлялся в салоне. Она делала стрижку, и он оставлял хорошие чаевые.

– Запал он на тебя, – как-то сказала Настя, когда они втроем курили у входа в гипермаркет.

– Да ну тебя, – фыркнула Катя и вздохнула. – Его любовница – какая-нибудь модель или актриса. Года два назад, может, и запал бы, а сейчас…

Она зажала складку на животе и потрясла ее.

– Полно мужиков, которым нравятся толстые бабы, – поддержала Настю Расплетина. – Только они стесняются.

– Ну, и что теперь мне? Самой напроситься…

– Самой нельзя, спугнешь, – возразила Настя.

– Нужно спровоцировать его, – предложила Ирка.

– Как? – спросила Катя.

– А очень просто, – заявила Расплетина. – Слушайте. В следующий раз, когда он придет…

«Следующий раз» пришелся на тот день, когда позвонила Самойлова.

– Слушай, только давай не будем из-за нее менять наших планов! – волновалась Ирка. – Дождешься, что, в конце концов, плюнет он, найдет кого-нибудь посообразительнее.

– Нехорошо, я этой сказала, что встречусь.

– Плюнь ты на нее! Она же наплевала на нас! – кипятилась Расплетина.

– У нее могли быть причины, – возразила Катя. – А потом, может, она просто не думала, что мы так к ней относимся, что будем переживать…

– А знаешь, что?! – новая идея воодушевила Ирку. – Так даже лучше. Мы разыграем вот что: как будто сегодня ты уходишь пораньше. Не в девять, а в восемь. Ты успеешь вернуться к этой нашей. А вообще, если все пройдет, лучше плюнь на нее. Ну, хочешь, я дождусь ее, скажу, что ты не смогла, потом встретитесь.

– Ладно, может, он и не клюнет.

– Клюнет! Вот увидишь, клюнет!

В три часа появился банкир. Катя помыла его голову, подрегулировала кресло.

– Стричь как обычно? – спросила она.