Заглянул лейб-кирасир из его личной охраны.

— Под арест ее.

— ЧТО⁈

— НЕТ⁈

Все вокруг начали причитать и возмущать.

— ВСЕ ВОН! — рявкнул царевич. — Иначе на ближайших суках развешу!

И, чтобы его таки услышали, выхватил револьвер и выстрелил в потолок. В закрытом помещении выстрел сильно ударил по ушам. И женщины буквально испарились.

— Выпей, — обратился он к Серафиме.

— Не трогай ее. Отпусти домой.

— Она тебя пыталась убить.

— Она хотела как лучше.

— Или сделала это нарочно. Я знаю, у вас религиозные фанатики считают наш брак позором. Уверен, что они тебя уже заочно приговорили к смерти. И она может работать на них.

— Прошу. Отпусти. Это моя последняя просьба.

— Выпей. И я выполню ее.

— Что там?

— Лекарство. Но оно может стать и ядом. Ты умираешь. Так что это просто шанс.

Она кивнула.

Алексей подошел. Осторожно влил ей содержимое пробирки. Мерзкое на вкус, судя по тому, как она поморщилась. И остался с ней сидеть, дожидаясь результата…

[1] 80 пудов установки в боевом положении это 1310,4 кг, верста 2,54 км, 2 пудовая граната — 32,76 кг.

Часть 2

Глава 10

1712, декабрь, 2. Москва

Алексей вылез из саней и замер.

Еще месяца не прошло с того момента, как чуть не умерла его супруга. Он с тех пор капли алкоголя в рот не брал и кофе сильно урезал в своем рационе. А то вышло жутковато…

Вышел он тогда от супруги на крыльцо, а возле дворца толпа людей в одежде начала XXI века митингует с плакатами «Серафима живи!», «ЯМы Серафима!» и так далее. Он в тот момент замер. Ошалел, вытаращившись. Нервно перекрестился, думая, что сошел с ума. И стал глаза протирать.

Но, к счастью, видение исчезло.

Показалось.

Впрочем, напугался он тогда изрядно…

Надежды на излечение родовой горячки особой не было. Инфекционное заражение такого плана в те годы лечилось только посмертно. То есть, никак.

Лаборатория, которая работала над получением пенициллина, была далека от устойчивого, повторяемого результата. Просто перебирала разные близкие виды плесени и проверяла их. Нудно и очень скучно. А получалось на тесте добиться бактерицидного эффекта пробовали на добровольцах из числа обреченных.

Ситуация осложнялась еще и тем, что проверяли работу препарата вводя его перорально. То есть, как микстуру. А он мог вполне себе разлагаться в желудке. Практику же инъекций пока не удалось ввести в обиход в силу ряда серьезных проблем. Например, с теми же шприцами. Точнее с иголками. Их оказалась не так-то и просто делать. Тонкие. Крепкие. Упругие. И достаточно острые, чтобы быть пригодными для множества уколов, то есть, многоразовые. Ибо гнать валом одноразовые вообще было за пределами технических возможностей.

Вот и импровизировали.

Работали методом научного тыка, благо, что добровольцев для испытаний хватало. В силу мрачности общей обстановки в этом плане. Выживешь ты или нет после принятия препарата — не известно. А без него — верная смерть. Например, от того же воспаления легких. И статистика выходила пока удручающей — в основном добровольцы погибали. Изредка кто-то выживал. Но сказать точно — случайность ли это или помог препарат пока было нельзя.

Серафиме повезло.

Вывернуло ее тогда знатно, явно вызвав довольно сильное пищевое отравление. Но уже через несколько часов горячка пошла на спад и к утру ей полегчало. Выкарабкалась она сама или сработал препарат? Бог весть. Однако именно с этим составом, который царевич отлил в пробирку, начались довольно плотные эксперименты.