Сложная ситуация.

Однако же все равно — удачная. Потому как дело осажденных казалось совершенно безнадежным. Да, было не ясно, удастся ли взять город именно штурмом. Но это и не так важно. Ибо появление крупных союзных контингентов до весны, вероятно поздней, тут не ожидалось. А по вполне достоверным сведениям — Исфахан столько не протянет. Да и эти силы появятся, то Мир Махмуд привел сюда союзную армию в пятьдесят тысяч человек. Это очень представительная силы…

— Вы уверяли, что русские до весны, а то и лета не придут, — хмуро произнес Мир Махмуд, обращаясь к французскому генералу, который и советником при нем был, и послом, и войска пуштунов тренировал.

— Вероятно это какие-то силы юга. Вряд ли значимые.

— Насколько большие?

— По нашим сведениям между левым берегом Волги и правым берегом Урала у русских стояла конная армия. Пехоты там вообще не имелось, поэтому кораблями ее очень сложно перебрасывать. Да и ставили ее туда для обеспечения защиты от улуса. Больше крупных сил в какой-либо разумной доступности у них нет. Да и зачем? Это же их внутренние земли.

— Вы не ответили. Сколько там, — махнул рукой Мир Махмуд, — пехоты.

— Полагаю несколько тысяч.

— Тогда нам нужно немедленно на них напасть! — воскликнул предводитель союзного арабского контингента.

— Нет. Вот этого делать совсем не стоит. — покачал головой генерал.

— Почему? — удивился уже Мир Махмуд.

— Во первых их не может быть много.

— И что?

— А это значит, что угрожать осаде они не смогут.

— А если смогут?

— У вас почти двести 6-фунтовых пушек. Вы видели на что они способны под Кандагаром.

— Там была засада.

— А тут — открытое поле. И им придется наступать по нему. Под картечным огнем. У них нет шансов. Они, скорее всего, даже не рискнуть напасть.

— А если рискнут? — хмуро поинтересовался Мир Махмуд.

— То они тут и погибнут. — расплылся в улыбке француз. — Если нам нападать на них, то уже мы попадем под картечь 6-фунтовок. Они ведь наверняка их с собой притащили. И потерь будет много или очень много. В сложившейся ситуации преимущество на стороне обороны.

— Оборона… оборона… Как же нам наступать?

— Пока — никак. Твоя пехота и кавалерия очень плохо обучена. В обороне ими еще можно как-то управлять. А вот в наступлении — отправил в бой и забыл. Русские такой оплошности нам не простят. Даже если их всего несколько тысяч, то в обороне они способы умыть твою армию кровью до полного разгрома.

— Вы невысоко цените моих людей. — зло усмехнулся лидер восстания.

— Высоко. Я же их сам тренировал. У тебя самая сильная армия окрест. Но я видел русских в бою: при Нарве, под Выборгом и западнее Белгорода. Вряд ли с тех пор они стали хуже… Уверяю вас — в сложившейся ситуации выгоднее действовать от обороны…

Дебаты шли долго.

Генерал-генералом, а все ж русские раздражали своим присутствием. И по итогам беседы решили проверить слова француза, отправив подходящих размеров отряд поглядеть что так к чему…

Француз оказался прав. Люлей им там ввали по самое нехочу. Едва ноги унесли, попав в огневой мешок вроде того, что пуштуны сами устроили кызылбаши. Посему решили послушаться его и в ином.