Русская пехота тем временем накопившись и полным составом двинулась вперед. В колоннах батальонных. Все восемь полков, которые свели временно в дивизии, ибо надергали откуда можно. Вот они и начали шагать.

Мерно.

Спокойно.

Было видно, что работали музыкальные команды. Вон — все барабанщики махали палочками. Да и не только они. Жаль отсюда — со стены было не слышно музыки. Далеко.

По мере приближения слитные батальонные колонны становились еще более противоестественно неправильными. Солдаты шли нога в ногу. Ровно. Мерно. Методично. Отчего создавалось впечатление, что шагает какое-то хтоническое чудовище-многоножка.

Полторы тысячи шагов.

Пехота встала.

Музыканты замерли вместе с ней.

Мгновение.

Другое.

И походные колонны практически синхронно стали разворачиваться в линии. Типичные для русской пехоты — в четыре шеренги. Словно бы это какое-то перестроение на плац-параде.

И вот — не прошло и минуты — и перед наблюдателями предстала тонкая синяя линия в добрых два километра. Почему синяя? Так мундиры такого цвета…

Музыкальные и знаменные группы за ней. Офицеры — перед. Таким характерным эшелоном.

Мгновение.

И эта двухкилометровая «черта» словно бы вздрогнув шагнула.

И еще.

Еще.

Почти что нога в ногу.

Раз.

Раз.

До стен стал доноситься ритм барабана.

Раз.

Раз.

И никаких разрывов. Чуть-чуть поплыла, пойдя легкой волной — но не более.

Тысяча шагов до позиций пуштунов.

До стен стала доноситься звуки намного лучше.

Девятьсот шагов.

Пуштунские артиллеристы засуетились, готовясь открывать огонь дальней картечью.

Восемьсот шагов.

Раз.

И вся линия замерла.

Первая шеренга встала на колено. Первые две шеренги приложились.

— Что они делают? — удивился шах. — Далеко же.

И тут же все два километра линии окутался дымами. А до стен донеслась трескотня многочисленных выстрелов.

Перевели взгляд на пуштунов. И… обомлели…

Залп оказался вполне действенный. Во всяком случае личный состав 6-фунтовок прям очень сильно проредило.

Тем временем третья и четвертая шеренга прошли вперед. Третья встала на колено. И, приложившись, они дали еще один залп.

Первая и вторая шеренги, завершив перезарядку и, как только отстрелялись их товарищи, вышли вперед.

Залп повторился.

Потом еще.

И еще.

Еще.

Пехотный корпус натурально «заливал» из своих дульнозарядных винтовок. С учетом перезарядки каждый солдат делал около двух выстрелов в минуту. Так что на позиции пуштунов и их союзников обрушивалось около двадцати пяти тысяч пулю ежеминутно.

Чуть поменьше, конечно, но не существенно.

Залп.

Залп.

Залп.

Расчеты 6-фунтовок оказались выбиты так быстро, что не успели ничего даже предпринять. Кто-то, конечно, выстрелил. Только дальность была великовата. Из-за чего урона они почти не нанесли. Всего несколько крупных картечин попали в линию, совокупно, унеся жизни едва двух десятков человек.

Пехота же долбила. Как на учениях. А пуштуны же впитывали урон с какой-то невероятной скоростью. Вон как кучно стояли…

В этой обстановке никто не заметил поезд, который осторожно двигался за «тонкой синей линией». И когда началась стрельба ускорился. Пошел на сближение.

3,5-дюймовые гладкоствольные пушки русских, установленные на него, работали с корабельных лафетов. Тех самых, которые с гравитационным откатом, которые применяли на легких баркасах.