Алиса превосходно подходила к закрытой среднерусской местности. Фигуру имела статную, волосы русые, в косу сплетенные, а глаза серые да холодные. Как озеро… ну, Ильмень, что ли. Норовом обладала властным и дотошным. Подполковник Терентьев, например, забегал у нее и как маленький, и как миленький.

В результате, обалдев от вертолетного гула, уже через пару часов стояли передо мной две очень полезные сивки-бурки именами Фима да Дима.

Между прочим, добыть этих рыбин из глубин коррумпированной столицы было куда как непросто. Обе прекрасно умели залегать на дно, мимикрировать, пускать чернильные пузыри и смазывать лапы зеленкой. Потому как Дима и Фима слыли за наилучших (или наихудших, это — кому как) компьютерных негодяев прошлой жизни.

По следам их деятельности Интерпол составлял унылые отчеты. Из-за молодцев рыдали Матросская тишина, Бутырка, Кресты, да и все прочие похожие заведения Северного полушария. Южное не пострадало только из-за слабой концентрации капиталов. Кроме того, джентльмены с большой дороги Интернета бедных не щипали. Даже наоборот, частенько переводили в адрес то министерства здравоохранения Бурунди, то в фонд призрения нидерландских бродячих псов, то еще на какие-то богоугодные цели миллион-другой долларов из… ну, например, из секретного фонда ЦРУ.

Кто их только не пытался достать! Не получалось — и все тут. Даже у очень способной израильской разведки МОССАД. А почему? Эти бывшие детдомовцы имели свидетельства об окончании некоего профтехучилища в городе Сыктывкар (на которое потом, откуда ни возьмись, свалилось десять миллионов евро), а также дипломы московского Физтеха, английского Кембриджа и американского Массачусетского технологического. Причем, я точно знал, что дипломы — непокупные. По той причине, что и Фиме, и Диме покупать дипломы ни к чему, оба зарабатывали их играючи.

Мне они потребовались как непревзойденные мастера по обработке сверхбольших массивов информации, поскольку вдвоем были способны заменить средних размеров министерство. Либо Генеральный штаб таких канувших в небытие стран, как Бангладеш, Буркина-Фасо, Шри-Ланка или Кувейт. Несмотря на всю разницу биографий, жизнь-шутиха как-то свела нас в одном предвыборном штабе (не скажу в каком), после чего обе стороны остались довольны. А я имел возможность оценить способности этой парочки. И в нужное время о них вспомнил.

* * *

Дима, детинушка о двух метров росту, явно не отошел от новогодних излишеств, был изрядно навеселе, а потому ко всему происходящему относился со снисходительным интересом, как к неожиданному продолжению машкерада. В общем, общественной опасности не представлял. А когда пообещал не драться, с него и вовсе сняли браслеты.

А вот куда менее крупного Фиму изрядно трясло. Вполне свободными руками он цепко держался за звездно-полосатую авоську с надписью «ин год ви траст». И не сразу меня опознал.

— О, господи, — сказал я. — Да у тебя там что, сухари, что ли?

— Ага, — разозлился он. — И запасное бельишко.

— Ну, это ты поспешил.

— А! Так это ваши шуточки, гражданин начальник? Спецназ, вертолеты… Кувалдой по дверям?

— Мои, мои, успокойся. Не генерального прокурора. Пока.

Но Фима успокаиваться не спешил.

— Дверь сломали! Всю репутацию испортили!

— Расходы компенсируем. Что касается репутации…

— Тетю Фриму испугали до посинения! Это зачем?! Что, лавры Лаврентия покоя не дают? — продолжал шипеть Фима, он же гражданин Левитин, дергая головой и раздувая щеки по примеру очковой змеи, сиречь кобры.

Это следовало пресечь. Всего сто тридцать шесть суток оставалось. На всех… Поэтому, не вступая в полемику о правах граждан Ефима Львовича Левитина и Вадима Олеговича Оконешникова, я еще разок оглоушил этих рыбин:

— Вот что, друзья мои.