Уцелевшая воздушная оболочка бывшей Голубой Планеты заволоклась черно-коричневой мутью, сквозь которую невозможно было что-то разглядеть. Мы включили инфракрасный телескоп и радиолокаторы. Картинки приходили ужасающие.

Бушевал глобальный ураган, уничтожавший без разбора и тайгу, и джунгли, и сельву. В брошенных городах полыхали пожары, взрывалось все, что могло взорваться. А потом выпадало вниз. Обломки строений, песок, пыль, размолотые горные породы. На глазах чернели и таяли полярные шапки, горные ледники. В потерявший половину своих вод Тихий океан устремились страшные течения. Волны цунами заливали берега морей. Повсеместно шли грязевые ливни. Не осталось ни единой реки, сохранившей прежнее русло. Просыпались вулканы, обрушивались склоны, в земной коре открывались пылающие трещины, одна из которых за считанные часы отрезала юго-восточную часть Африки от остального континента. В огненную рану хлынули миллиарды тонн воды. Фонтаны перегретого пара взметнулись на сотни километров, планету потрясла судорога нового катаклизма, породившая гроздья вторичных извержений.

Невозможно было поверить в то, что кто-то мог выжить в этой преисподней. Радио молчало по всем диапазонам частот, на телевизионных экранах мерцало молоко. Страшно было подумать о том, что творится в подземных убежищах и каков счет жертвам. Которым мы ничем помочь не могли.

* * *

Протуберанец шел ровно сутки. Потом ослабел. Наконец схлынул, оставив после себя хвост «солнечного ветра». Очень сильного, особенно по меркам нашей прошлой, такой безмятежной жизни. Но уже не смертельного. И даже не особо страшного. После всего того, что Земля перенесла за четверть часа.

Бефобастрон дважды облетел обожженную планету и свернул свой зонтик. Закончил работу. Но исчезать не спешил, зачем-то вернулся к Хьюманити. С верхнего этажа мы его прекрасно видели, он остановился над лунной поверхностью километрах в трех от базы. Огромный, нависающий над куполами. Все такой же смутно-белесый, окруженный шариками, похожий на гигантский атом какого-то вещества, фтора, кажется. Только с его нижней части до самого реголита густо свисали серебристые нити, образующие подобие бороды.

— Хорошо, что это не Карробус, — сказала Тамара Саратовна.

— Хорошо, что не стали палить ракетами, — бодро доложил полковник, косясь в мою сторону.

Никто не отреагировал на его реплику. Люди молча стояли, сидели и даже кое-где лежали, постелив куртки на пол, выложенный карминовыми плитками в стиле «а ля кирпич». Но не спали, несмотря на две или даже три бессонные ночи. Все напряженно чего-то ждали. Как пассажиры безнадежно задержанных авиарейсов.

За моей спиной тихонько кашлянул Джеф. Я его уже хорошо изучил и знал, что по пустякам не побеспокоит. Поэтому повернулся.

— Хольгерд готов лететь, — сказал он.

— Какой Хольгерд, куда лететь?

— Хольгерд Янссен. Готов лететь на помощь «Одиссею».

— Подожди. А Земля? Оттуда тоже нужно вывозить пострадавших. Их там намного больше.

— Пока атмосфера хоть немного не успокоится, никакая ракета с Земли стартовать не сможет. Ураганы продлятся долго, «Синдбад» вполне успеет вернуться.

Я протер глаза, отгоняя сонную дурь.