— Вы правы, — согласилась Люси. Она поняла, какую боль могли вызвать в нем ее слова.

— Передавайте также мои соболезнования вашей дочери. То, что вы рассказали, очень печально.

— Благодарю. Позвольте и мне сказать, что я сожалею о ваших неприятностях. Мне следовало бы вернуться в Англию много лет назад. Но, знаете, и в моей жизни были проблемы. Немало ошибок я натворила, пожалуй, и не сосчитать их.

Тедди Хили пожал плечами. Заказал еще кофе и предложил чашечку ей.

— За то, чтобы наше прошлое не тревожило нас.

— Моя дочь рассказала, что здесь видели привидение.

— Я тоже слышал такое. — Поднял на нее глаза и понял, что она не собирается оставлять эту тему. — Вы, я надеюсь, не верите в подобную чепуху?

— Однажды я и сама видела его. Но оказалась не слишком подготовленной для такого зрелища, упала и ударилась головой.

— Надо отметить, что у вас превосходная память, — кивнул Тедди. И про себя подумал о том, как это досадно, что сам он памятью похвалиться не может. — Вы, должно быть, помните, каким отъявленным трусом я оказался.

— Тогда я думала, что все произошло по моей вине.

— Право, что за глупости. Пустое. Это была моя вина. Я лишил вас детства. И теперь ничего не исправить. Уверяю вас, ничего.

— Вы так считаете? Если хотите знать правду, то скажу вам, что как раз наоборот, вы вернули мне детство.

Он от души рассмеялся.

— Не могу поверить.

— Уверяю вас. Мой отец женился на женщине, которую встретил здесь, и мы вместе вернулись в Америку. Обосновались в Нью-Йорке, я каждый день выгуливала свою собаку в Центральном парке и была совершенно счастлива. Боюсь, что такого счастья мне уже не испытать. В тот вечер на седьмом этаже я видела одного человека и думаю, что он был не виновен в том, что произошло потом. Я почти уверена в этом. Пойдемте со мной, и мы вместе убедимся в этом.

— Должен признаться, что я избегаю взбираться по ступеням. С тех пор, как ограничил себя в выпивке. — Бармен подошел к их столику и поставил перед ними по чашке кофе. — Запишите на мой счет, дружище.

Тедди бросил взгляд на часы. Почти половина одиннадцатого. Тот самый час.

— Я полагаю, что нам все-таки следует отправиться на седьмой этаж и покончить с этим делом, мистер Хили, — сказала Люси непреклонным тоном и встала.

— Боюсь, что иначе мне от вас не избавиться.

Она покачала головой. Да, эта девочка и тогда была страшной упрямицей.

Оба подождали, пока спустится лифт. Она уж и забыла, какой он маленький и трескучий. Зашли в старинную кабинку, медленно потянувшуюся наверх, на последнем этаже вышли. Седьмой. Они, оказывается, провели здесь кое-какие ремонтные работы с тех пор… а тогда все обои на стенах были разорваны. Плод усилий того домашнего кролика, который в те дни жил в отеле. Но в основном все осталось по-прежнему и отчаянно нуждалось в ремонте.

— Моя младшая дочь остановилась в «Лайон-парке». И ее поселили на этом этаже.

— Могла бы найти место и получше.

— Мы с вами тоже могли бы сказать так о себе.

Тедди невнятно хмыкнул. Он был очень бледен сейчас.

Когда они подошли к номеру 707, Люси постучала. Никто не откликнулся, и она распахнула дверь. В комнате было пусто и холодно. У стены валялось несколько матрацев. Стоя в коридоре, они медленно обводили глазами комнату. По выражению лица Тедди она поняла, как отвратительно этот человек себя сейчас чувствует.

Они оба помнили все, что произошло тогда. Может быть, забыли, что ели в тот день на завтрак, но о том, что произошло когда-то в этой комнате, помнили.

Когда муж оставил Люси, она часто думала об этом человеке и поняла, что любовь нельзя выторговать.