— Не волнуйся, — успокоил Элизу внук. Для Брук его слова были так же приятны и успокоительны, как атомный взрыв на соседней улице. Рассвирепев, она пнула его под столом. Может, только пинки оказывают положительное влияние на этого пария?

В ответ Мэтт взял ее руку и нежно пожал.

Что он задумал? Неужели будет тянуть до дня бракосочетания? Брук почувствовала, как ее уже мутит от волнения. И самое отвратительное заключается в том, что она сама не знает, чего хочет.

Да провались все пропадом! Я хочу свободы. Или нет ?..

— Я не знаю, как ты… — начала она, окончательно и бесповоротно решив покончить со враньем, но…

— И я никогда не был так счастлив, — поспешил перебить ее Мэтт, наградив жарким поцелуем.

Гадкий тип! Он совсем не помогает. Мало того, что она и так сама не своя из-за близости его тела, этот пакостник еще больше усугубляет ситуацию.

Изловчась, Брук что было сил двинула его каблуком.

— 0-о-ох! — завопил Мэтт. — Ox, — уже спокойней повторил он, все еще морщась от боли, — мы просто не можем столько ждать. Я чувствую, нет, я просто уверен, что мы должны пожениться немедленно.

— Вот это разумно, — с облегчением вздохнула милая старушка и откинулась на спинку стула.

Брук яростно комкала лежащую у нее на коленях льняную салфетку, вязала из нее узлы, представляя ее на шее у коварного Мэтта. Что он за околесицу песет? Нужно заткнуть его поцелуем.

Нет. Это она неверно думает. Не нужно поцелуев.

Хотя им придется поцеловаться еще разок. Уж она-то поцелует… Научит хорошим манерам…Отобьет всякую охоту валять с ней дурака.

Жутко ныла нога. Интересно, что о себе думает эта девица?! Он что, родную бабушку должен до сердечного приступа довести, да?

Да и обед затянулся, невыносимо раздражая Мэтта. Больше всего на свете ему хотелось остаться наедине с Брук, прикасаться к ее нежной коже, целовать мягкие губы, ласкать тонкую шею. Он едва не застонал, думая о ее стройном теле. Что происходит? Он ведет себя так, будто и в самом деле хочет удержать возле себя эту вздорную девицу.

Неужели хочет? Наверное, обед был не очень…

Когда подали основное блюдо и дамы рассеянно ковырялись в креветках, Мэтт, подобно бойскауту, старался держаться от Брук на некотором расстоянии. А это было невероятно сложно. Пытаясь воткнуть вилку в бифштекс, он непременно дотрагивался до локтя Брук. Ее бедро постоянно находилось в опасной близости от его. Разумеется, ненамеренно.

Слава богу, обед закончился.

Ой, нет. Бабуля возжелала десерт.

Заказав любимые ею кофе и мороженое, Элиза извинилась и отправилась пудрить носик. Мэтт остался наедине с фальшивой невестой и, возможно, будущей тещей. Прекрасная возможность.

— У вас и правда все в порядке? — спросила Фелиция, проницательно глядя на молодых людей.

Давай, Каттер!

— Скажу вам правду, — начал Мэтт, пряча под стул израненные конечности, — у нас сейчас трудный период.

— Конечно, трудный, — приподняла брови Фелиция. — вам же нужно проверить свои чувства.

— Я думаю, вы меня поймете, — глубокомысленно кивал головой Мэтт, — но у Брук очень непростой характер.

— Что?! — завопила Брук, подпрыгнув на стуле. Ничего подобного.

Привычным движением она ткнула Мэтта локтем под ребра.

— Да, — не стала спорить Фелиция, постукивая акриловыми ногтями по поверхности стола, и внезапно наябедничала:

— Она никогда не умела играть с другими детьми.

— Не правда!

Мэтт расплылся в довольной улыбке.