Окрестности города Ожившей Бабочки, фермы.

День выступления армии клана в степь.

Палинтун из клана Разгрызших Каменный Орех племени Белки, фермер.

                       Палинтун проснулся от движения рядом с собой и машинально хлопнул рукой по пустой, но еще теплой половине лежака. Сквозь еще не до конца открывшиеся глаза он видел, как уже одетая жена возится у сундуков, потом у вделанных в бок печи полок, затем открывает краник и наполняет небольшую корчагу водой. Как всегда вмурованная в кирпичи никогда не остывавшей печи емкость не дала воде остыть, и в корчагу тек едва не кипяток. Все это фермер наблюдал как бы в полусне, не способный заговорить и толком осознать то что видит. Окончательно проснулся когда жены и след простыл, а за занавеской в главной части дома во всю гремела посуда, горшки и слышались приглушенные голоса младших дочерей.

-  О-охх! - Палинтун тяжело сел на лежаке, привычно массируя заболевшую ногу. Изломанная когда-то нога болела от долгой ходьбы, болела от долгой неподвижности, болела при сильной жаре, болела перед дождем, в общем болела при любом удобном (для нее) случае и с этой болью приходилось жить.

                           Пока массировал колено и икру глянул за окно и удивился — густая, но не достаточно густая тьма, а значит до рассвета слишком далеко. Не прекращая разминать колено попытался понять, почему жена вскочила в такую рань, да еще разбулгачила младших дочерей. Спросонья не понял и принялся вспоминать вчерашний день, не осталось ли каких незаконченных дел? На ум почему-то все время лезли овцы, хотя фермер прекрасно помнил, как стриг их два дня тому назад, а самая раздобревшая из стада овца должна была принести ягнят только через два, а то и три дня, но точно не сегодня. Сено, копа, дрова, сорняки, недавно родившийся у пегой кобылы жеребенок, поездка в город — все не то. Фермер методично перебирал домашние дела и старался выкинуть из головы приставучих овец.

-  Дочерей повезу рожать в город к целителям, - как последнее время часто бывало на ум пришли глубоко беременные дочки. Фермер с женой сильно переживали за дочерей и своих первых внуков. Рожать первого ребенка тяжело, а уж рожать от таких здоровяков как их мужья тем более. - Хорошо что платить не нужно, очень хорошо, - думал о будущем Палинтун, - слава богам, клан оплачивает целителей и укрепляющие зелья для детей — мои дочери будут рожать как аристократки в старых городах, а не как овцы в хлеву. Скупиться все же не стоит — плохая примета: хоть и не требуется, нужно будет преподнести подарок целителям, заехать в храм принести жертвы за внуков, подкинуть овощей в школу, где Драконы привечают потерянных детей — в таком деле скупиться нельзя. Вот бы были парни! - размечтался фермер. - Будут парни, отдам ягненка, за каждого отдам! - дал он зарок богам.

                           И тут же как гром среди ясного неба он вспомнил, что сегодня за день и почему жена вскочила в такую рань.

-  Ах ты клятый день! - Палинтун едва не застонал от боли гораздо более сильной чем привычная боль в ноге, боли не тела, но души. И ему было от чего стонать, ведь роковой день грозился принести страшную боль всей, ВСЕЙ его семье, а не какой-то там ноге! Плевать ему на ногу — переживет, как переживает почти двадцать лет! Гораздо страшней что его еще не родившиеся внуки могут лишиться отцов, а его кровиночки-дочери — мужей! Вот какое горе нес с собой этот день! По крайней мере мог принести и он ничего не мог тут изменить, оставалось уповать  на богов, на Судьбу и на воинское умение зятьев.