|
Здесь, в кафе, можно получить хлеб и повидло? Этого будет достаточно. – Попробуем. О т т у д а никаких вестей? – Я там была зимой. – Легально? – Во время ужасных холодов. – Как т а м? Понимают, что вот вот начнется? – А на мне было осеннее пальто – в Ростоке ведь не бывает таких холодов, как т а м. – Где вы остановились? – поняв, что женщина лгала ему, спросил Штирлиц. – И мне пришлось купить белый теплый платок со странным немецким названием «оренбургский». Штирлиц улыбнулся и – неожиданно для себя – убрал волосы с ее лица. – Я не проверял вас, но вы истинный конспиратор. Браво! – Просто, видимо, вы не очень давно занимаетесь этой работой, – сказала женщина. – Не очень, – согласился Штирлиц. – В этом вы правы. Можно вас спросить о профессии? – Знаете что, не кормите меня разговорами. Будьте настоящим мужчиной. – Вот кафе, – сказал Штирлиц. – Пошли? Хозяин стоял за стойкой, под потолком жужжали мухи, их было много, они прилипали к клейкой бумаге и гудели, как самолеты во время посадки. «Даже растение боится несвободы, – подумал Штирлиц, – и растет так, чтобы обойти преграды. А муха в сравнении с растением – мыслящее существо: ишь как изворачивается, лапками себе помогает». – Вы говорите по польски? – спросил Штирлиц Магду, и хозяин при звуке немецкой речи медленно опустил голову. – Нет. – Кофе, пожалуйста, – сказал Штирлиц хозяину, коверкая польскую речь. – И хлеба с джемом. – Есть только лимонад, – ответил хозяин, – прошу пана. – А где можно поужинать? – Видимо, в Берлине, – тихо ответил поляк. Штирлиц, оглядевшись, позволил себе улыбнуться – в кафе не было посетителей. – Вы знаете адрес, где можно хорошо поужинать? Я уплачу по ценам рынка. – За такие предложения людей увозят в тюрьму, прошу пана, я не знаю таких адресов. – Едем в центр, Магда, – сказал Штирлиц. – Придумайте, где я мог вас встречать раньше: ужинать придется в нашем клубе. – Что за клуб? – Немецкий, – сказал Штирлиц, распахнув перед женщиной дверь. – Это ненужный риск. – Я рискую больше, чем вы. – Неизвестно. – Известно, – вздохнул Штирлиц. – Вы могли встречать меня в Ростоке. Я преподаю там французский язык в женской школе. Если вы знаете Росток, то… – Знаю. Но я не хожу в женские школы. – Вы могли забрести на пляж. – Какой? – Городской. Там один пляж. Я купаюсь всегда слева, ближе к тому месту, где стоят яхты. – Ну вот и договорились. Вы член НСДАП? – Нет. Я состою в организации «К счастью – через здоровье». – Получается? – спросил Штирлиц, оглядев ее фигуру. – Знаете, передайте ка мне лучше то, что нужно передать, и я пойду на вокзал. – Почему на вокзал? – Все отели забиты. – Где вы ночевали вчера? – На Варшавском вокзале. – Сколько времени вы пробудете здесь? – Два дня. У меня путевка на два дня: я знакомлюсь со старинной столицей славянских варваров. – Ну и хорошо. Пройдем этим переулком – там моя машина. Когда Магда увидела «вандерер» с номером СС, лицо ее напряглось, ноги напружинились и каблучки зачастили по мостовой – цок цок цок – как породистая лошадка однолеток. «Цок цок, перецок», – вспомнил Штирлиц что то давнее, но очень ему дорогое. |
