- Удивительно... было бы любопытно узнать, вот кому впервые пришла в голову мысль о такой одежде? Мужчине или женщине? - не прекращавшая краснеть словенка так и эдак вертится перед ростовым зеркалом, старясь оценить, как смотрится на ней сей откровенный наряд. Испытывая противоречивые чувства, вынуждена признать... смотрится очень хорошо! Прямо глаз не отвести! - Не поручусь, но наверное всё же женщине, - спустя некоторое время определяется с мнением она, любуясь на неиспорченную лёгкими родами по-девичьи изящную фигурку, - это конечно срамота... но удобно, особенно для тех, кого бог одарил большой грудью, и вообще удобней нижней рубахи. - Вздохнула, вновь испытав острый приступ смущения: - Только вот ходить в таком под мужскими взглядами... уж лучше совсем голой! -

Ещё немного покрутившись-повертевшись перед зеркалом, Марфа присоединяется к мужу, привычно алея под его пристально-жарким взглядом. А впрочем те времена, когда она смущалась и сомневалась, постоянно сравнивая себя с изящными-точёными эльфийками, давно остались в прошлом — Дримм заставил её поверить в себя, принять и осознать свою красоту, чувствуя его искреннюю любовь и поддержку, она больше не теряется рядом с первыми красавицами клана, уверенно держится рядом с ними. Уверенно в том числе и потому, что ощущает их по-настоящему доброе отношение, быть может иную гордячку и оскорбило бы очевидно-покровительственное отношение женщин клана, но Марфа не обижается, видя некое снисхождение со стороны воительниц-магичек-старейшин, состоявшихся в жизни женщин. Бодаться с ними за лидерство? Мериться норовом? Да боже упаси! Марфе удобно, комфортно в роли любимой младшей сестрёнки, она ценит дружбу Эариэль, Туллиндэ, Анариэль, Иримэ, в чём-то сходной с ней судьбой Варалы, энергичной Юлы, вольной на язык и до непристойности откровенной Стрекозы, по-мужски мыслящей Карамельки, больше всего на свете боящейся утерять независимость Бешеной, властной и в то же время доброй-ласковой Илирны, обожающей пошлые шутки, но всегда способной дать хороший совет Феи, неунывающей-пробивной Гирззы, вечнозадумчивой Синьагил. Несмотря на молодость Марфе хватило ума понять, какой удивительный подарок преподнесла ей Судьба, и приложить изрядно сил, дабы не порушить счастье глупой ревностью и дурными амбициями. Когда она отправлялась в стольный град Айлирии, то и помыслить не могла, что обретёт столько по-настоящему близких подруг, не рассчитывала найти столь мощную поддержку.

Совсем особая тема — отношения Марфы с Людмилой, Светланой и их детьми. Честно признаться, первое время юная словенка немного побаивалась их, особенно буквально излучающую силу и строгость Великую жрицу. Немногим меньше опасалась деловую-собранную, обладающую немалым влиянием Гильд-Мастера Гильдии Строителей. Страшилась ревности и каверзы со стороны столь могущественных женщин, остро чувствовала свою некую (надуманную) вину перед их детьми... детьми Дримма. Временами чувствовала себя наглой воровкой и очень переживала, что другие также могут мнить такое про неё. Но затем незаметно для себя, потихоньку-полегоньку, день за днём и месяц за месяцем узнавая их, она сблизилась с ними, осознала, насколько была неправа, опасаясь двух поистине благородных, светлых душой эльфиек, их очень разных, но в чём-то очень похожих детей просто-напросто полюбила и, чего стесняться, очень бы желала, мечтала, чтобы её собственные будущие дети как можно больше походили на них. Со временем Марфа наконец-то поняла, почему Василиса всегда так веселилась, когда она делилась с ней тревогами насчёт бывших женщин её отца и его внебрачных детей. Со стыдом и неловкостью вспоминала, как страшилась встретиться с ними, как робела, когда они обращались к ней.