Житьий человек с тревогой смотрит на дочь, понимает, насколько ей тяжело всё это наблюдать-переживать, если даже у такого как он бывалого мужчины крупные мурашки то и дело пробегают по спине. Беспокоится за её здоровье, хотя знает, что рожать ей помогали лучшие целители Драконов, а потом они же обеспечили ей самый качественный уход... тем не менее всё равно страшно беспокоится за впервые познавшую радость материнства Марфу! Чуть злится на проявленное ей упрямство, но в то же время отлично понимает настоявшую на своём присутствии девчонку — озвученная мужем необходимость провести некий обряд в храме нелюдского бога несомненно беспокоит её ничуть не меньше чем её отца. Она доверяет Дримму, любит его, не сомневается в том, что тот не причинит вред их общему ребёнку, желает сыну только добра... и всё же хочет лично присутствовать, когда её первенца представят самому загадочному из богов иного мира. Разве можно её в этом желании осудить?

….Крепко зажимая ладошками рот, беззвучно ахает Марфа... сжимает кулаки подавшийся вперед Афанасий, и оба не отрывают взгляда от развернувшегося перед ними действа...

Осторожно взявший хрупкую ручку сына Дримм быстро проводит ей по одному из когтей статуи! По выступавшему словно клинок и испачканному золотом когтю!

- Это Айлл — мой сын! Запомни его! - на языке фейри произносит он... но почему-то оба присутствующих в храме человека прекрасно понимают, о чём он говорит. Его слова отражаются от стен храма словно эхо и очень-очень медленно затухают, будто уходя-проваливаясь в глубину бездонного колодца.

Сразу видно, как Марфа балансирует на последней грани, в любой момент готовая сорваться, поддаться материнскому инстинкту и броситься вперёд — Афанасий бережно придерживает дочь за плечи, одновременно утешая и не позволяя сотворить глупость. В его душе тоже кипит-бушует ураган, но как минимум он держит себя в руках, не отрывая взгляда от зятя и внука. Он видит, как золото на когтях кумира разбавляет обычная красная руда, изрядно удивляется и облегчённо выдыхает, тому спокойствию с каким крохотный ребёнок реагирует на нанесённую когтем царапину на ладошке. Глаза житьего человека расширяются, а сердце пропускает удар, когда он понимает, что ни одной капли пролитой отцом и сыном крови так и не упало на мощёный камнем пол.

Внезапно некая сила наполняет помещение храма! Подменяет воздух! Шевелит волосы на голове! Влияет на огонь светильников, непостижимым образом формируя из него текучие-изменчивые знаки! И прежде яркое ощущение чужого присутствия становится почти невыносимым... возможно Афанасию и Марфе только кажется, но закрывающий лицо статуи каменный капюшон колеблется словно под порывами ветра, а пальцы-когти вытянутой руки будто движутся...

Виновато улыбающийся Дримм возвращается к тестю и жене, довольно агукающему Айллу явно хорошо и удобно на руках отца, на ладошке у младенца лишь немного размазанной крови, но даже самой маленькой раны не найти. Всё же удержавшая слёзы Марфа облегчённо принимает сына... целует его... умело укутывает в пелёнки... чуть сердито смотрит на мужа, на статую за его спиной, но никого ничем не попрекает. Перед тем как проводить ритуал Дримм всё хорошо ей объяснил, не давя и не навязывая свою волю сумел убедить её в том, что благословение Хозяина Дорог (Прута) пригодится их общему сыну, как минимум ему не навредит.

- Вот и всё, - отвечая на невысказанный вопрос Афанасия довольно улыбается фейри, - теперь Хозяин Дорог узнает его и сможет ему помочь, когда придёт время, сможет дать совет или подсказку. Во время любого испытания на жизненном пути Айлл не останется один. - Ласково касаясь волос жены, бросает взгляд на вновь недвижимую статую: - Дороги, развилки, входы-выходы они везде... и везде где они есть, там присутствует воля Хозяина Дорог. -

- Сё благо, - потирая обильно вспотевшую выю, кивает зятю Афанасий. - Иже мочно ли спросить: яко посмотрят на энтот обряд иные ваши боги и сам Грозовик? - от волнения забывшись, Афанасий по-своему переиначивает одно из имён Трооатэны.