Заявившийся чуть позже Сорга с облегчением сбрасывает на пол тяжеленную охапку дров, по взопревшему от напряжения лицу юноши обильно бегут капельки пота. Тем не менее сын вождя не позволяет себе показать слабость, старается вести себя по взрослому, демонстрировать, что ему всё по плечу. Окончательно разобравшись с дровами, Сорга сбрасывает тёплую кухлянку и, стараясь не обращать внимания на сыплющиеся на него с трёх сторон шутки и подначки, степенно направляется к очагу. В какой-то степени очень быстро научившийся терпению парень просто привык к бесконечному террору трёх великолепно спевшихся подружек, с другой стороны, он отлично знает, что будет если дать слабину и позволить зацепиться с ними языками. Расслабившаяся и наслаждавшаяся бурлящей энергией молодости Вынэ с полуусмешкой наблюдает за достойно сносившим острые девичьи уколы пареньком, одновременно сочувствует ему и умиляется, в отличие от Сорги отлично понимая причины напористо-агрессивного поведения девиц в отношении него...

- Не знаю духи ли они или избранные духами, - размышляет Вынэ, сквозь полузакрытые веки внимательно наблюдая за суетящимися около очага девушками, - но в такие моменты они очень напоминают самых обычных девчонок, вовсю пытающихся узнать границы своей власти над мужчинами — опыта нет, но желания и любопытства больше чем икринок в рыбе во время хода. Благодаря их примеру и Нэтыт постепенно избавляется от излишней робости — они хорошо влияют на неё... не во всём, но пользы от близости к ним гораздо больше чем вреда. - Усмехнулась, бросив взгляд на сурово стиснувшего зубы юного охотника, что одновременно тренируется в сохранении самообладания и старается не слишком сильно пялиться на хлопочущие по хозяйству стройные-гибкие девичьи фигурки. - Надо будет их немного осадить, а то совсем заклюют бедного паренька — хорошая наука не должна превратиться в непоправимый урон гордости... она у мужчин итак похожа на хрупкий весенний лёд. -

Сегодня остроухие искусницы потчуют обитателей землянки хитро замаринованной в кедровом масле и травах зайчатиной, тушёной в перемешанном с водой оленьем молоке. Изумительного вкуса блюдо в очередной раз демонстрирует немалый кулинарный талант привычно верховодивших во время готовки сестёр, а также в не меньшей степени исключительные возможности принадлежавшей им глубокой металлической сковороды с необычайно плотно прилегавшей крышкой и любопытной рукоятью со сложным креплением в основании (при желании рукоять хитрой конструкции можно примыкать к сковороде и отмыкать от неё). Оснащение золотоглазых девиц вообще крайне богато металлом — ложки, кружки, котелки, крошечные трёхзубые остроги для накалывания кусочков во время еды, разного вида, размера и предназначения ножи, необычного вида инструменты для работы по дереву и коже, среди стрел в их колчанах не найти костяного или каменного наконечника, а за каждый нож или меч легко можно сторговать имущество целого рода. Принесённые гостьями длинные клинки ценны не только качеством пошедшего на их изготовление металла или вложенным в них искусством коваля... Вынэ ощущает в этом оружие древнюю-древнюю силу, не враждебную людям, но абсолютно для них чужую — клинки никогда не признают человеческую руку и даже могут навредить хозяину той самой руки, точно не принесут тому счастья в бою.

Отдавая должное лакомству, Вынэ продолжает незаметно наблюдать за сёстрами, ориентируясь на достаточно богатый жизненный опыт и развитую интуицию, осторожно ступает по тонкому льду догадок и предположений. Насколько у мудрой женщины получается судить, её гостьи выросли в любви, в них чувствуется глубоко укоренившаяся привычка постоянно находиться в окружении взрослых и сверстников и начисто отсутствует повадка бояться чего бы то ни было — девушек определённо не баловали в детстве, а очень хорошо научили избегать и преодолевать различные опасности, трезво соизмерять и оценивать собственные силы.