От такой опасности скала защитить не могла и, поняв, что спасения нет, Пётр заставил себя высунуться. То, что он увидел, было ужасным. Окружив караван с трёх сторон, нападавшие, с расстояния не более чем в 50 ярдов, один за другим пускали стрелы высоко вверх, и они падали на землю почти вертикально.

Сообразив, что через полчаса такого обстрела с караваном будет покончено, Пётр оцепенел, но именно в этот момент одного из аскари зацепила стрела, и он, вскочив с громким воплем, выпалил из мушкета. Пуля угодила в скалу, под которой стояли нападавшие, осколки разлетелись по сторонам, и стрельба на какой-то момент прервалась.

Опомнившиеся асакри принялись палить из мушкетов, и огонь почти из сорока стволов мгновенно образумил туземцев, вооружённых луками. Правда, четыре или пять мушкетов у них тоже имелись, но пули аскари начали градом бить по скале, и туземцы отступили, укрывшись от обстрела.

Оставалось только воспользоваться моментом, и уже через пару минут, подхватив брошенный груз, негры и белые изо всех сил бежали обратно. Единственно, что делало отступление не совсем беспорядочным, был арьергард белых, вооружённых карабинами. Теперь, когда шок от внезапного нападения исчез, четырёх винтовок было достаточно, чтобы держать нападавших на расстоянии.

Постепенно приходя в порядок и на ходу перестраиваясь, караван двинулся дальше и, миновав опасный район, остановился. Требовалось дать людям передышку и оказать первую помощь раненым. Стрелы туземцев всё-таки весьма чувствительно зацепили нескольких носильщиков и аскари.

После короткой остановки, слегка перестроившись, караван двинулся дальше. Теперь Менс с Симбонангой шли первыми, а Шаво вместе с Гуро и Шкуриным на всякий случай остались в арьергарде, при этом Шаво с лейтенантом, задерживаясь по любому поводу, всё больше отставали от цепочки носильщиков.

Сначала Пётр не придал этому значения, однако после того, как негры ушли далеко вперёд, заметил:

— Послушайте, мне кажется, нам всё-таки надо держаться вместе.

— Вот мы и держимся, — как-то двусмысленно отозвался Гуро и вдруг спросил: — Слушайте, Томбер, а это не ваши ли друзья устроили нам засаду?

— Что? — Пётр обалдело уставился на лейтенанта. — С чего вы взяли?

— Есть с чего, — Гуро оглянулся и неожиданно наставил на Петра карабин. — А ну выкладывайте, Томбер, кому служите? И не выкручивайтесь! Мы в ваши сказки про большую любовь не верили и с самого начала следили за вами. И про то, как вы вокруг крутились и как разгрузку подсмотрели, тоже знаем. Вот только нападения не ожидали… Ну!

Пётр остановился и тяжёлым взглядом посмотрел на лейтенанта. Он понимал, что попал в западню, и в конце концов Гуро спустит курок. Терять было нечего, и Шкурин, резко рванувшись вперёд, подбил рукой направленный на него ствол, а затем ловким движением швырнул лейтенанта на землю. Потом, уловив краем глаза, что Шаво тоже вот-вот может выстрелить, и на какой-то момент опередив француза, Пётр саданул добропорядочного мсье в челюсть. Шаво взвизгнул и повалился на потерявшего сознание Гуро, а Шкурин, не дожидаясь, пока сюда прибегут наверняка всё видевшие аскари, стремглав бросился в кусты…

Наверное, если б не нервное напряжение, вызванное внезапным нападением, Пётр нашёл бы какой-нибудь другой выход, но что случилось, то случилось, и он сначала бежал, не разбирая дороги. Потом, сообразив, что никакой погони за ним нет, перешёл на шаг и задумался.

Прикидывая так и сяк ожидавшую его перспективу, Шкурин с ужасом уяснил всю безнадёжность своего положения. Теперь ему оставалось только одно: идти куда глаза глядят, питая призрачную надежду на какую-нибудь спасительную встречу.