К тому, что вождь знает «пиджин» Шкурин уже привык. Догадывался также, откуда такое знание, но то, что язык знает Мбиа и к тому же изучал его специально, было для Петра полной неожиданностью. И вот теперь-то всё случившееся раньше предстало в совершенно ином свете.

После этих слов, как ни досадно, но приходилось признать, что это не он по своей прихоти взял Мбиа с собой, а тот сам, явно со своей целью, стремился пойти с караваном. Зачем это делалось, было ясно, и Петру оставалось только молча вздохнуть.

Вождь, который неотрывно следил за Шкуриным, заметил его возбуждение и удовлетворённо наклонил голову.

— Ты уже говорил мне, мхашимиува, что не хочешь возвращаться к мзунгу, и потому я хочу рассказать тебе сказку. Однажды лев и заяц сели делить добычу. Лев предложил зайцу: разделим всё поровну, сначала откусишь ты, потом я, потом снова ты, а потом снова я, и так до конца…

Только теперь Пётр догадался, зачем ему всё это рассказывают, и, чувствуя, что у него как будто камень с души свалился, тихо ответил:

— Бвана мкубва, я считаю, что тень у всех людей одного цвета…

Вождь молча кивнул головой. Было заметно, что ответ ему понравился, и уже совсем другим тоном, он сказал:

— Бвана Куба, вчера отряд мзунгу спалил деревню Икома…

— Если ты считаешь, бвана мкубва, что это из-за меня… — начал было Шкурин, но вождь жестом остановил его.

— Подожди, бвана Куба, я совсем не хочу, чтобы ты ушёл от нас, — вождь повернулся к седому молчаливому негру. — Ты что скажешь, Рукера?

Тот, кого вождь назвал Рукерой, ещё раз придирчиво посмотрел на Петра и наконец медленно, словно взвешивая каждое слово, сказал:

— Я думаю, в селение одноногих надо идти на одной ноге…

Скорее всего, эта фраза была заключением предыдущего разговора, так как вождь, ничего больше не спрашивая, уже по-деловому обратился к Петру:

— Мы знаем, мхашимиува, что напали на Икому совсем не из-за тебя. Мзунгу всё равно напали бы на деревню. К тому же мзунгу — разные.

— Бвана мкубва! — Пётр даже не дал вождю договорить. — Я всё понял. Если вам нужна моя помощь, я готов…

— Так, мхашимиува, нам нужна твоя помощь, — к величайшему удивлению Петра, ему ответил не вождь, а вставший со своего места Рукера. — Пойдём, мхашимиува, я покажу тебе, что надо сделать…

Рукера привёл Шкурина к какому-то довольно большому сооружению, стены которого были старательно обмазаны глиной. До сих пор сюда Шкурина конечно же не водили, иначе он сразу бы заметил этот длинный сарай, столь необычный для туземной деревни.

Не задерживаясь, Рукера через широкую дверь провёл Шкурина внутрь странного помещения, и здесь Пётр чуть было не раскрыл рот. По всему полу стояли ящики, тюки и корзины, до краёв заполненные патронами, а чуть дальше, вдоль стены, поблёскивая латунными ободками, тянулась длинная шеренга разнообразных ружей.

Шкурин никак не ожидал увидеть в африканском селении такой арсенал и, не скрывая удивления, спросил:

— Откуда это у вас?

— Купили, — коротко ответил Рукера и повёл Петра в глубь сарая.

Идя следом, Пётр крутил головой во все стороны и вдруг подумал, что появившиеся в последнее время слухи о пропаже караванных грузов не лишены основания, а может быть, и то, столь памятное ему нападения у скал, тоже в какой-то мере связано с этим оружейным складом.

В конце сарая оказалась ещё одна дверь, и через неё Рукера вывел Шкурина на небольшой дворик, со всех сторон окружённый плотной стеной.