«Настоящая ведьма!» — потрясение подумал Михаил, в то время как старуха засеменила по правлению к ним. Почему-то Михаил сразу подумал, что ей нужна Илли. Он торопливо вскочил, и ему на ногу опустилась пудовая наковальня — так ему сначала показалось, — оказавшаяся ступней Карригана. Михаил попытался высвободить ног но этот нахал утвердился на ней нерушимым постаментом и делал вид, что ничего не замечает. А ведьма тем временем шустро приближалась к Илли, несмотря на свои неуклюжие габариты. Михаил оказался в капкане, но остальные-то были свободны — и Заноза, и Петр уже шагнули наперерез старухе.

— Стоять, — уронил Карриган. Слишком много уверенности содержалось в его голосе — уверенности, спокойствия и силы, так что даже Петр невольно подчинился. Тут старуха заговорила тихо, обращаясь к одной только Илли, все еще сидевшей на с земле, словно никого больше не было в этом лесу, никогда и никого здесь не было, кроме нее и девушки. И уже не воля Карригана, а ее удивительный и голос заворожил всех, заставляя оставаться на месте — такой сокровенно-знакомый и давно забытый, пришедший из далекого детства — нереального, придуманного сказочниками и все же теплящегося у каждого в укромном уголке сердца: с потрескиванием домашнего очага, с ароматом румяных пирожков, вьюгой за окнами и бабушкиными сказками на ночь.

— Издалека пришла деточка, ох издалека, а я тебя услышала. Ты не бойся, это только я слышу, мало таких, как мы, осталось, да почитай и нет совсем. Трудно тебе, ласточка, еще труднее будет, а я помогу — дам тебе кое-что. В кулачке сожмешь, и будет тебе помощь. Ты верь бабке, мало нас, а все равно поможем, советом аль еще чем, там видно будет…

Илли уставилась на старуху широко открытыми глазами, а та, наклонившись и все еще бормоча, что-то ей протягивала. Илли медленно подняла руку навстречу, узкая белая ручка встретилась с корявой старческой, и в раскрытую ладонь лег небольшой предмет на ремешке — что-то вроде языческого амулета. Затем старуха — натуральная с виду ведьма, но почему-то с голосом доброй феи — отвернулась и пошла, переваливаясь, обратно — в ту же сторону, откуда пожаловала.

— Все поможем… — донеслось от нее напоследок.

— Что за помощь-то, мать, пирогами или, может, оружием? — крикнул ей вслед Петр. Тут старуха присела, и вот уже вновь ком растрепанного тряпья катится назад к «черной дыре», огибая стволы и подскакивая на кочках.

Илли поднялась, разглядывая подарок. — Ты поосторожнее с этим, на шею лучше не вешай, — посоветовал ей Странник. Петр внимательно разглядывал девушку в поисках каких-то не замеченных им ранее достоинств. Михаила все произошедшее лишь укрепило в убеждении, что попутчики им попались более чем загадочные, и имперские спецслужбы заинтересовались ими явно неспроста. Еще он обратил внимание, что говорила-то бабка по-русски, и все-таки девушка ее поняла. Что-то здесь было не так, какая-то закавыка с языками, и ни при чем тут это «общее ментальное пространство». «Спросить бы у Занозы, да пока вроде как-то не время».

Свернутая в комок бабка докатилась до края леса, в последний раз высоко подпрыгнула и исчезла в «дыре» с глухим чавком, словно ахнул в трясину увесистый булыжник.