– Еще эти молодые люди могут охотиться для тебя, – сказал рыжеволосый травник, будто прочитав мысли Глеба.

– И ты всегда будешь сыт, – добавил Тот, Кто с Легкой Рукой.

Щеки сидевшей рядом Тори вспыхнули. Гневно уставившись на знахарей, она процедила:

– Мой мужчина и так не голодает! И никогда не будет голодным! Я еще не разучилась держать в руках арбалет!

– А он и правда твой мужчина? – поинтересовался Тот, Кто Ведает Травы.

– Мой! – с вызовом заявила девушка.

Травник покосился на живот Тори и молвил с усмешкой:

– Мы еще не успеем добраться до гор, как все увидят, так ли это. Я приду и проверю.

Тори зарделась и положила ладошку на плечо Глеба.

– Это не обязательно. У меня есть кому проверять!

– А вдруг его уже не будет? Вдруг прилетят иннази и заберут его к себе?

– Тогда я уйду с ним!

Ее ладонь была прохладной, прикосновение – нежным. Вздохнув, Глеб сказал:

– Перестаньте ее дразнить, мои ученые собратья. Пришлите учеников. Надеюсь, все они толковые парни.

– Среди них девушка, Та, Кто Смотрит в Озеро, – сообщил травник, подмигнул Глебу и снова хихикнул. – Очень красивая!

С тем они и удалились, оставив Тори в ярости. Она фыркнула и, не сказав целителям прощальных слов, полезла в палатку. Этот шатер из тонко выделанной кожи держался на шестах и был небольшим, только-только двоим поместиться – о холодах здесь не слышали, и жизнь керов протекала большей частью под открытым небом.

Глеб сидел, разглядывая лагерь. Наступила ночь, в небе повисли две луны, костры один за другим гасли, стан постепенно затихал. Тысячи палаток темнели в степи, будто огромная стая птиц, присевших отдохнуть перед трудным дневным перелетом. Как обычно, лагерь был окружен возами на огромных колесах, и на этой стене стояла ночная стража с факелами и арбалетами; еще с полсотни всадников, разбившись на группы, патрулировали местность. Глеб слышал перекличку часовых, позванивание цепей, которыми были связаны повозки, шипение угасавших костров и плеск воды в ближнем ручейке. Этот вечер выдался спокойным – никто, кроме целителей, его не потревожил. Возможно, так велели травник и Легкая Рука – их слово в племени считалось таким же веским, как приказания вождей. Он подумал, что у керов есть старейшины, есть походные и военные предводители, есть лекари, следопыты, знатоки лошадей, кузнецы и другие умельцы, а вот шаманы и колдуны, по счастью, отсутствуют. Свободный народ! Свободный от суеверий, ибо никто не грозил ему гневом духов или богов.

С этой мыслью он залез в палатку. Тори уже зажгла масляный светильник и сидела, почти нагая, на кожаной подушке. Повязка перехватывала ее тело под грудью. Глеб осторожно снял тряпичные бинты, осмотрел и ощупал пальцами небольшой шрамик, потом надавил сильнее.

– Не больно? Нет ощущения, что внутри колет?

– Нет.

Тори смотрела на него, и в ее глазах отражался маленький огонек светильника. Или они сияли собственным светом?.. Глебу хотелось сказать, что она прекрасна – драгоценный дар, посланный судьбой или неведомыми существами, забросившими его в этот мир.

Но произнес он совсем другое:

– Повязка больше не нужна. Рана зарубцевалась.

Он отодвинулся на свою половину. В одной палатке они спали, но не вместе, так что сомнения травника выглядели вполне обоснованными. При таком раскладе нечего проверять, хоть сейчас, хоть через девять месяцев.