— У Богдана были, — прогудел Гришка от муравьиной кучи.

Распуте Кульбеда поверил без колебаний. Неловко стало сержанту. Он мысленно поменялся местами с мальчишками и почувствовал ту глубокую обиду, которую нанес им. Как хлыстом обожгли короткие слова Богдана:

— Эх вы!

Он выдохнул их из самого нутра и пошел прочь. В два прыжка догнал его Кульбеда, остановил, силой повернул к себе лицом.

— Прости, Богдан. — Сержант крепко обхватил его, подвел обратно к костру, сказал Фимке с Димкой: — И вы меня простите, ребята!.. Всякий может ошибиться. Ошибся и я. А за подарок спасибо!

Кульбеда принялся собирать разлетевшиеся по траве сигареты. Ребята бросились помогать ему. Обиды как не бывало.

— Курите, сколько хотите! — растроганно сказал Фимка.

Кульбеда в обеих руках держал пачки сигарет и думал, стоит ли сейчас делать то, что он должен, обязан сделать? Поймут ли его мальчишки? Пойдет ли это им на пользу? Ребята видели, что сержант хочет сказать что-то, и ждали. «Поймут! — решил Кульбеда. — Не дураки, не тупицы бесчувственные!»

— Вы на меня обиду не держите! — вздохнул он. — Поступаю как умею. Стараюсь по справедливости. Магазин-то, насколько я помню, за флажками.

Богдан вроде бы даже обрадовался и к удивлению Фимки с Димкой закивал головой:

— Все понятно, товарищ сержант!

— Забыл я, — Кульбеда наморщил лоб, — что вы определили за нарушение границы?

— На кухню, — подсказал Богдан.

— Все трое ходили? — уточнил Кульбеда.

— Все! — усмехнулся Богдан. — Там я и споткнулся.

— Тогда, значит, так! — Кульбеда подтянулся, прищелкнул каблуками. — За подарок — еще раз спасибо! За понимание — спасибо вдвойне!.. Ну, а завтра с утра — уж, пожалуйста, на кухню.

— Есть! — весело ответил Богдан.

— Есть, — разноголосо проворчали Фимка с Димкой.

Узнав, что Богдан упал где-то и набил себе синяк и что трое из первого отделения получили от сержанта по наряду вне очереди за нарушение границы, Славка Мощагин зашел в палатку к Сергею Лагутину.

Забудкин валялся на кровати, а Сергей зашивал куртку. Он умел работать иглой. Шов получался почти незаметный. Славка постоял, посмотрел.

— Как же это ты? Зацепился за что-нибудь?

Сергей не ответил и даже голову не поднял, лишь иголка быстрей замелькала в его пальцах. Это молчание и удрученный вид Сергея заставили Славку сопоставить все происшествия последнего часа. Мелькнула тревожная догадка.

— Забудкин! — окликнул Иннокентия Славка. — Ты не спишь?.. Выйди на минутку, очень прошу.

— Ты ударил Богдана? — спросил Славка, когда ушел Забудкин.

— Я, — признался Сергей и, уколов иголкой палец, вскочил, возбужденный и виноватый. — Так ведь выведет же! Будь хоть каменный, выведет из себя!.. Нянькаемся с ними, а они издеваются!.. А с кем нянькаемся? С подонками!.. Сам зарежет в темной подворотне, а тут разнюнился — побили его бедного!

— Он не разнюнился, — возразил Славка. — И никому не сказал. Я сам догадался… Это же настоящее чэпэ! Теперь я должен написать в рапортичке!

— Должен — так и пиши! — взвился Сергей. — Подонок с гривой останется, а твой друг, как уголовник, бритым бегать будет!

— А ты бы, если б был командиром взвода, скрыл, или как?

— Да уж не так!..

Другой разговор происходил в палатке сержанта Кульбеды.