Из номера вышла Елена, все еще бледная, с плотно сжатыми губами. Она встала рядом с Семеновым и, подобно ему, подставила лицо ночному ветру.

На Ниле прогудела баржа…

— Что ты скажешь в управлении? — помолчав, спросила девушка.

— Что прекрасно отдохнул, — хмыкнул Семенов. — А ты?

Девушка зябко повела плечами.

— Скажу, что мне не удалось ничего выяснить.

— Они ведь все узнают рано или поздно. Могут заподозрить в двойной игре…

— Пускай… Я не хочу больше вспоминать обо всем этом. Заподозрят — их дело…

Майор раскусил планы Дементьевой.

— Ты не собираешься возвращаться.

Она смолчала.

— Смотри, с этими людьми шутки плохи.

— Хрен с ними, — махнула рукой Елена. — Раби обещал устроить меня и Петра в транспортное агентство Каира. Будем отныне добропорядочными гражданами, а не наемниками.

Майор вновь хмыкнул. Раби и ему предлагал остаться в Египте на правах вольнонаемного рабочего, устроиться в транспортном агентстве пилотом вертолета или, скажем, водителем туристического автобуса. Майор отказался.

Буря накрыла бедного Раби в пустыне. Он едва ли не потерялся там, совершенно сбитый с пути ветром и песком. Но все-таки добрался до дорог, ведущих к Каиру, и даже проник в город, незамеченный полицейскими патрулями. Уже в городе Раби по подозрению в пособничестве иностранным шпионам задержали агенты в штатском.

А остальных накрыли египетские солдаты. В тех самых Залах Хроник, которые упоминал Гермес-Трисмегист. «Вы, русские, постоянно бредите какими-то теориями заговоров». Так сказал офицер египетской армии, сопровождавший арестованных на допрос. Русские предпочли с ним не соглашаться.

Оказалось, что из Залов Хроник все-таки был выход, просто осмотр в темноте не смог его выявить, не помогла и оптика для ночного наблюдения. Когда каменная плита на одной из граней зала, испещренная иероглифами, вдруг ушла вниз, ввалилось больше двух десятков хорошо вооруженных солдат, не охранников, а именно солдат регулярной египетской армии. В руках они несли не только яркие фонари, но и автоматы. Сопротивляться было бесполезно, тем более что Петр Стохадский не смог бы к тому времени даже простонать.

— Всем на пол! — заблажил старший в группе захвата.

Семенов и Дементьева тут же подчинились требованию. Хотя у обоих в голове вертелась мысль, как же египтяне смогли так легко проникнуть туда, куда иным требуется прорываться с боем, утопать в зыбучих песках, плутать по подземным катакомбам, опробовать на себе древний скоростной лифт…

Как же, черт возьми, так?! Что они тут делают?!

Их быстро окружили, разоружили и заковали в наручники. Стохадский был уже при смерти, потому солдаты осторожно взяли его за руки и за ноги и потащили к выходу.

Хоть осторожно — это уже радует. Сразу они нас убивать не будут, кисло подумалось Семенову.

Зал, в который они спустились на каменном лифте, оказался вовсе не единственным. Солдаты, прежде чем вывести пленников в узкий каменный ход, провели сквозь точно такое же большое шестиугольное помещение. Вот они, Залы Хроник… К центральному шестиугольнику примыкают еще шесть таких же. Семь окружностей заложено в похожий на Цветок жизни сакральный рисунок, называющийся Семенем жизни. Вероятно, есть тут какой-то смысл…

Из Залов Хроник пленных повели постепенно повышающимся подземным ходом. Бряцало оружие солдат, сипло дышал Стохадский, то и дело спотыкались Семенов и Дементьева, лишенные своих приборов ночного видения. Путь был долгим и прямым. Наконец впереди забрезжил свет, электрический, не естественный: снаружи все еще была ночь.

Они вышли южнее пирамид на территории своеобразного блокпоста — небольшой милитаризованной полицейской базы.