Семенов поверил. С подобной тотальной слежкой он уже сталкивался в Ливии и Палестине. Арабы вообще крайне мнительный народ, и понять, что они постоянно друг с другом и с соседями делят, посторонний человек никогда не сможет. Впрочем, тут же поправил себя Семенов, между собой арабы редко что делят. В основном они враждуют, пусть и тайно, на уровне слежек и диверсий, с евреями и неисламскими восточными народностями.

— У тебя есть какие-то планы в Каире, ждущие исполнения?

— Откуда? — вопросом на вопрос ответил Семенов. — Я весь в твоем полном распоряжении.

— Вот и отлично. — Елена направилась к выходу. — Тогда собирайся. С собой бери только документы. Остальное не нужно. — Она развернулась и критично оглядела бывшего, а теперь и нынешнего напарника. — Оставь свой пиджак, Витя. На улице скоро начнется пекло.

Семенов снял пиджак, швырнул его на кровать, оставшись лишь в серой рубашке с коротким рукавом. Вдвоем с Еленой они покинули номер, отдали карту-ключ портье и вышли под прекрасное для туристов, но воплощающее собой все кошмары пустынь египетское солнце. На небе не было ни облачка, стояла совершенно ясная, безветренная погода. Прямо у портала отеля выстроился ряд желто-голубых автомобилей такси, за ними начинался плотный поток машин. Против ожидания майора, Елена направилась не к такси, а к стоящему в отдалении неказистому джипу серого цвета на высокой подвеске с наглухо затонированными стеклами. Приблизившись к джипу, Семенов узнал, что ее истинный цвет — синий. Серый же цвет придает толстый слой дорожной пыли, а кое-где — даже застывшей грязи.

Елена без тени смущения полезла внутрь автомобиля, извернувшись у переднего крыла, чтобы не замарать белый спортивный костюм. Семенов сел на пассажирское сиденье рядом с девушкой, и машина тронулась.

— Ненавижу Каир, — призналась девушка, когда мимо проплыл красивый хайтековский портал отеля. — Слишком грязно, людно, шумно… Все отрицательные качества европейского мегаполиса плюс восточная наглость и беднота.

— Я думал, тебе нравится Египет.

— Та его составляющая, что зовется исторической. Руины древних пирамид, гробницы, музеи… Но только не Каир, не курорты и не оазисы.

— Чем же плохи курорты и оазисы?

— Ну, по большому счету, конечно, ничем. Однако, как я сказала, здесь везде слишком грязно. Пляжи что на Красном море, что на Средиземном чисты и привлекательны лишь на территории отелей. Выйдешь за границу этой территории — вот они, настоящие красоты! Банки, бутылки, дохлые рыбы, тина с запутавшимися в ней презервативами и пакетами из-под биг-маков. Оазисы — та же история. Везде чувствуется влияние этой американизации!.. Видел когда-нибудь клип австрийского «Раммштайна» на песню «Америка»?

— Нет, не имел удовольствия, — отрицательно покачал головой Семенов.

— Посмотри. Хорошее видео, говорящее об отрицательном влиянии капиталистической Америки на весь мир и даже на Луну.

Девушка хихикнула. Протянув руку с изящными пальцами к магнитоле, она включила… но не музыку, а нечто, повесившее вдруг в салоне автомобиля легкий звуковой фон, будто циклически проигрывалась многократно ускоренная аудиозапись морского прибоя.

Семенов узнал средство постановки помех, причем как в радиодиапазоне, так и в звуковом. Теперь тем, кто желал бы подслушать разговор двух русских в грязном джипе, придется разочароваться.

— Нынче в Каире поднял шмон Викай, — начала пояснять Елена. — С подачи все той же Америки. Ищут шпионов каких-то, якобы выкравших секретные планы расположения палестинских точек ПВО.

Семенов вспомнил, что Викай — это Аль-Амн аль-Викаий, служба общей безопасности Палестинской автономии, по сути своей — военная контрразведка, самая мощная спецслужба Палестины.