– Нгуги, скажи, а почему ты не сбежал? – перебила рассказ Анюта. – Наверняка ты мог придумать, как выбраться из неволи.

– Милая девочка, – вздохнул Нгуги, – бежать было некуда. Мы оказались на чужой земле, в густом лесу и, кроме того, нас охраняли с собаками, а за малейшую провинность могли спокойно убить или заживо содрать кожу.

– Содрать кожу? – ужаснулась Анюта, глядя на Нгуги. Она как будто видела его заново, вместе с рассказчиком переживая всё то, что ему довелось перенести в страшном рабстве.

– Скоро к работорговцам стали приходить покупатели, – спокойно продолжил Нгуги, словно рассказывал о покупке мешка картошки. – Меня купили на табачную плантацию. Скажу тебе так: русская каторга по сравнению с работой на табачной плантации – сладкий рай. Мелкие семена табака, похожие на придорожную пыль, мы высаживали в специальные ящики, которые прятали под навес, чтобы их не спалило слишком яркое солнце. Когда рассада проклёвывалась, мы высаживали её в землю и совсем скоро наступало время сбора табака. День и ночь, не разгибая спины, рабы собирали табак в огромные корзины и носили его на сушку. Там, отравляя несчастных крепким запахом, листья сушились для того, чтобы отправиться в Европу или Россию. – Нгуги сделал паузу и с чувством добавил: – Если бы неумные люди знали, какой яд они впускают в своё тело, они никогда не взяли бы в рот то, что белые называют «сигара» или «папироса»! Нашим плантатором был англичанин, мистер Смит, мы называли его масса Смит. Он строго-настрого запретил рабам разговаривать на родном языке, а поскольку чернокожие любят поговорить, то совсем скоро мы хорошо выучили английский язык. Я особенно преуспел в этом, и масса Смит взял меня к себе в услужение. Я проработал в его доме целых пять лет. До тех пор пока меня не выиграл в карты один русский моряк, капитан торгового судна господин Грушин.

Услышав про новую игру, о которой она ничего не знает, Аня не удержалась от вопроса:

– Как это «в карты»? Расскажи! У нас в деревне нет такой игры.

– Нечего рассказывать, – махнул рукой Нгуги. – Игроки бросают друг другу бумажки с нарисованными картинами, у кого картинка красивее, тот и выиграл. Некоторым так нравится эта игра, что они проигрывают деньги, дома и даже свои семьи.

– Чудны дела людские, – перекрестилась Анюта, возмутившись таким непотребством, – какого только безобразия люди не выдумают!

– Именно так, – поддержал её Нгуги, но тут же широко улыбнулся, – хотя мне этот обычай пошёл на пользу. Если бы не он, то я, наверное, так и жил бы там в Бразилии. Если бы уже не умер, – добавил он тихим голосом.

– И меня бы не узнал! – подхватила Аня.

– Твоя правда! Смотри, – Нгуги протянул руку и указал на замаячившие впереди избы Олунца, – подъезжаем! Что случилось дальше – расскажу на обратном пути.

* * *

Олунец! Сказочный город, в котором довелось побывать многим счастливцам из Дроновки!

Привстав на сиденье саней, Аня наблюдала, как проплывают мимо саней двухэтажные дома, высокая пожарная башня, красивый перильчатый мост через неширокую, но бурную речку.

Сумерки уже сгустились, и на фоне чуть розоватого неба тёмной махиной выделялись пять куполов Успенского собора, в проулок близ которого Нгуги уверенно направил лошадь.