– Воля, я не понимаю, о чём Инна говорит, – жалобно, как потерявшийся ребёнок, сказала бабушка.

– Леночка, не волнуйся, мы сейчас во всём разберёмся, – хладнокровно и жёстко прозвучал дедушкин голос, и Ане стало спокойнее: слов на ветер дедушка бросать не привык. Он обязательно прояснит ситуацию, и всё встанет на свои места. Мама никуда не поедет, а она, Аня, постарается выкинуть из головы мамины слова о женихе Лео Мазинни и сделать всё, чтобы маме было с ними хорошо. Не станет больше огорчать её двойками по физике и химии и не будет дерзить попусту.

Дедушка Воля чуть повысил голос:

– Инна, я попрошу тебя ответить на один вопрос: Иван знает о твоём решении?

Аня напрягла слух так сильно, что расслышала свистящее дыхание бабушки и лёгкое поскрипывание пола под мамиными каблучками.

Ожидать ответа пришлось целую вечность, прежде чем мама произнесла:

– Не буду вас обманывать, Владимир Константинович, Иван не в курсе. Но я уверена, что он правильно понял бы меня. Тем более что за границей для Ани открываются блестящие перспективы. Не то, что тут, в совке, – добавила она презрительно.

Зря мама упомянула слово «совок». Аня не выносила этой короткой, презрительной клички, которой доморощенные аристократы презрительно именуют Россию. Но сейчас словечко корябнуло только вскользь, Аню захлестнула огромная, недетская обида за папу, за дедушку с бабушкой, за себя. Как мама решила, нет, как посмела распорядиться их жизнями? Какое имела право подсовывать ей какого-то итальянского Мазинни вместо любимого, весёлого, самого лучшего на свете папы Вани?

Таиться дольше не было никаких сил. Пинком раскрыв дверь, Аня вылетела в большую комнату и, встав прямо напротив матери, отчеканила:

– Я всё слышала! И я не еду ни в какую Австралию и не желаю знакомиться с Лео Мазинни! У меня есть папа.

Мельком Аня увидела в кресле побледневшую бабушку и стоящего у окна деда с затвердевшим от волнения лицом.

Мать, напротив, казалась спокойной и особенно красивой.

Она мягко положила Ане руку на плечо и проникновенно заглянула в глаза:

– Анечка, ты взрослая девочка и знаешь, что в жизни бывает всякое. Так сложилось, что нам с тобой выгоднее уехать. Может быть, сейчас тебе это не нравится, но пройдёт немного времени, ты приживёшься на новом месте и поймёшь мою правоту. Я желаю тебе добра.

– А мы? – сдавленно простонала бабушка. – Разве мы желаем Ане зла? Опомнись, Инна. Я умоляю тебя, переговори с мужем.

– Мне до него не дозвониться, – раздосадованно отрезала мама, – наверняка он снова в тайге. А я должна выехать срочно. Я достаточно тянула, и у меня заканчивается срок визы.

Спиной Аня почувствовала, как стронулся с места дед. Тяжело шагнув к маме, он обнял дрожащую Аню и решительно сказал:

– Без согласия Ивана ты не посмеешь увезти дочь, и я тебе этого не позволю. Кроме того, Аня не кукла и не неразумное дитя, она самостоятельный человек, и ты не можешь не считаться с её мнением.

– Девочка целиком находится под вашим влиянием, – вспылила мама. От гнева она разрумянилась и стала особенно красива. – Вы воспитали её так, как хотели.

– Да. Её воспитали мы, – с нажимом сказал дед, намекая на то, что мама редко проводила время с дочерью, целиком предоставив её свёкрам. И это увесистое «да», сразу оборвало мамины возражения, сделав взгляд ищущим и растерянным. Но она ещё не сдалась.

Не глядя на деда с бабушкой, мама приблизила лицо к Ане и взяла её руки в свои:

– Анечка, девочка моя, ты должна мне поверить и поехать со мной. Я виновата перед тобой, но нам будет хорошо вместе, поверь.