От дружного мужского хохота шустрая белка прыснула на верх сосны, уронив Ане на голову пару хвоинок, а Андрей объяснил:

– Это не лодка, это рафт. Самое безопасное плавсредство. А вы, девушки, теперь будете называться рафтерами.

– Дивное название, – отозвалась Аня, надевая на голову протянутый Кириллом шлем.

Жанна справилась быстрее её и теперь переминалась с ноги на ногу в ожидании первого урока рафтинга.

– Сидеть надо на борту, – терпеливо, как первоклассницам, принялся объяснять Андрей. – Ноги сюда. Это петля для поддержки. Руками держитесь здесь, – он указал на тросик вдоль борта. – Для начала учитесь держаться устойчиво, а грести станем мы с Кириллом. Два дня спокойной воды – достаточно для тренировки новичков, а там мы подойдём к несложному перекату. В июне вода ещё высокая, поплывём, как по маслу.

Одежда и продукты были загодя упакованы в водонепроницаемые рюкзаки, на головы надеты лёгкие каски, на грудь – оранжевые надувные жилеты, а на ноги – кеды и тонкие треники.

– Всё равно будете мокрыми с головы до ног, – сказал Кирилл и улыбнулся, словно сообщил о приглашении на именины.

Разверни меха гармошка,

Эх, играй-наяривай! —

во всё горло завопили Андрей с Кириллом, спуская рафт на воду.

Они так заразительно радовались, что Ане с Жанной ничего не оставалось, как подхватить:

– Пой частушки, бабка Ёжка,

Пой, не разговаривай…

Под грузом людей раф мягко просел на мелководье и тяжело поплыл к середине реки, повинуясь энергичным всплескам двух вёсел.

«Господи, помилуй и спутешествуй, Владыко, рабе твоей Анне», – мысленно перекрестилась Аня, произнеся про себя полузабытые слова, которыми всегда провожала её в путь прабабушка Аня, даже если этот путь оказывался до ближайшего магазина.

Судя по тому, как покорно и неторопливо бежала река Урста, путешествие будет необременительным, хотя сидеть на борту, вцепившись руками в трос, оказалось совсем непросто. Как и обещал Кирилл, через десяток минут туристов можно было отжимать в центрифуге стиральной машинки.

Если бы у Ани сейчас спросили про её впечатление, она выразила бы его в двух словах: восхитительно и страшно.

Восхитительная новизна ощущений полностью захватывала всё её существо, перемежаясь с древним страхом перед силами природы. Так случилось, когда раф в первый раз крутануло на воде.

– Держитесь, подруги! Бочка! – смеясь, выкрикнул Кирилл, и Аня с Жанкой послушно вцепились в трос, глядя друг на друга расширенными от сладкого ужаса глазами.

– Здорово! Это как кататься на русских горках, – отдуваясь, сказала Жанка, когда они вынырнули из водоворота. – Правда, Анюта?

В ответ Аня промолчала. Говорить штампованными фразами не хотелось, слишком много новизны дарила ей эта необычная поездка. Залюбовавшись на мелькание вёсел в сильных руках мужчин, Аня перехватила скользящий взгляд Андрея и ответно улыбнулась. В душе бурлила радость и полнота жизни.

«А она ничего, эта курочка, – подумал Андрей, стараясь поймать веслом течение. – Воспитанная, аккуратная, наивная. Самое то, что надо. Молодец, Жанка, не подвела. Правда, у бабы есть довесок – шестилетний мальчишка, но с ним легко можно сладить. Пацаны уважают грубую силу».

Он ненавидел маменькиных дочек, заласканных и забалованных с самого детства. Вся их жизнь виделась ему чётко, выпукло, как монетка в стакане воды. Сначала хороший детский сад, куда родители едва успевали таскать воспитателям коробки конфет. Потом хорошая школа в микрорайоне и фотография в стенгазете с надписью «Наши лучшие ученики».