Снова и снова Аня нажимала кнопку вызова до тех пор, пока, наконец, не раздался щелчок, и голос Дмитрия не произнёс:

– Аня! Как хорошо, что ты позвонила, я хотел сказать…

– Дима, я хочу тебя попросить больше никогда не подходить ко мне близко. Пойми меня правильно, так надо.

По возникшей паузе она угадала, что он озадачен, и от его вопросительного недоумения ей стало совсем тошно.

– Аня, но почему? За что? Скажи, что я сделал не так?

Фразы распадались на звуки, заставляя Анины глаза набухать горечью слёз.

– Всё так, Дима, – обречённо сказала она, тщательно взвешивая каждое слово, – дело не в тебе, а во мне. Прости.

Палец, нажимающий кнопку отбоя, весил тонну и не хотел сгибаться. Но всё же Аня заставила себя прервать разговор, упав навзничь на мягкий диван с огромными подушками.

На душе было гадко, а в мозгу пусто, но теплота, таящаяся в глубине обновлённой души, не растворилась в обиде на судьбу, оставляя надежду на лучшее.

«Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что всё ниспослано Тобою», – как утешение и избавление, всплыла в памяти молитва последних Оптинских старцев.

«Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что всё ниспослано Тобою», – подумал Дмитрий Гук, глядя на потухший экран мобильника.

Аня звонила ему три раза, когда машина шла по длинному туннелю под площадью Победы, поэтому он не смог ответить. Но неужели это послужило поводом для обиды? Они так тепло, по-дружески расстались, что холодный тон и резкий ультиматум поставили его в полный тупик.

Светофор на перекрёстке Кубинской улицы по обыкновению работал плохо, закупоривая дорогу пробкой, ставшей в городе уже притчей во языцех. Задумчиво постучав пальцами по рулю, Дмитрий кинул рассеянный взгляд на водителя соседней машины, поймал зазывную улыбку яркой блондинки в красном платье и нахмурился: его раздражали навязчивые дамы. Наверное, поэтому ему так легла на сердце милая застенчивость Ани Саяновой.

У мужчин в их семье традиционно складывались непростые отношения с женщинами.

Приоткрыл завесу над семейной тайной отец, когда Дима перешёл в пятый класс и ему назойливо стала названивать девочка Ира из параллельного класса.

– Папа, скажи Ирке, что меня нет дома.

Отец ответил на звонок совсем другими словами. Обманывать и юлить он не стал, а честно признался:

– Ира, Дима занят и не может подойти.

Положив трубку, папа задумчиво посмотрел на сына, обнял его и доверительно произнёс:

– Понимаешь, Дима, так сложилось, что мужчин нашей семьи Бог наказал красотой. Уж не знаю за какие грехи, но, поверь мне, привлекательная внешность доставляет немало неприятностей. И одно из них – повышенное внимание женского общества.

– Мне девчонки и вовсе не нужны, – залихватски возразил Дима, чувствуя, как у него запылали кончики ушей, потому что сказал явную неправду. Как раз сегодня он послал записочку Наташке Калошиной, в которой собственноручно написал анекдот про крокодила Гену.

Напрасно он надеялся, что папа отпустит какую-нибудь шутку и закончит этот разговор, от которого хотелось стыдливо смотреть в пол и не поднимать глаза. Отец оставался серьёзным.

– Сложность в том, чтобы не зазнаться, не начать считать себя лучше других, а особенно важно не обидеть девочку, которая обратила на тебя внимание, грубым словом, – отец недолго помолчал и вздохнул: – Когда ты вырастешь, то поймёшь, что скромные девушки стараются обходить красавчиков стороной, и тебе придётся приложить немало усилий, чтобы доказать будущей жене, что ты заслуживаешь доверия и уважения.

От слова «жена» у Димки запылали не только уши, но и шея, и он с обидой на отца за конфузливый разговор недовольно пробурчал:

– Вот ещё, я и вовсе не собираюсь жениться.