-  Бабуля! - присвистнула Сонька-Повариха. - Какая радость!

    -  Здравствуй, матушка Бабариха, - церемонно поклонилась Сонька-Ткачиха.

    -  Какая я тебе матушка? Ты сама-то кто будешь, мерзавка бесстыжая? Забралась, понимаешь ли, в чужой дом… - Взгляд Бабарихи упал на перевернутую корзину с собачьей шерстью: - Люди добрые, да что ж это деется! Всё сырье мне поперепортили да поперепачкали! Какая теперь из этой шерсти пряжа получится? Из чего стану царю-батюшке поясок радикулитный вязать?

    -  Разве у Салтана проблемы со здоровьем? - удивилась Повариха. - А выглядел бодренько.

    Бабариха уперла руки в крутые бока:

    -  Да наш батюшка поздоровее любого богатыря будет. А пояс ему вяжу для ентой… прохилактики. Действо такое целебное, хреки постоянно поминают. Вот, к примеру, нападет какой-нибудь глупый ворог на наши границы, отправится царь-батюшка на войну, да приляжет отдохнуть на сырой земле. Тут-то к нему хвороба и потянется, чтоб скрючить в загогулину, а шерсть собачья ее не пустит. Загрызет да выплюнет. Потому как в ней сила зверя остается.

    -  Мудра ты, бабка! - протянула Повариха.

    -  А то ж! - приосанилась старуха. - С самых низов в люди выбилась, теперь в почете живу да в уважении: личная царева носочница, не хухры-мухры!

    Вдруг она снова нахмурилась:

    -  А чегой-то я с вами лясы точу? Ну-ка, признавайтесь, почто в чужой дом пробрались да всё вверх дном перевернули?

    -  Ты, бабка, воздух-то зря не сотрясай, - прищурилась Ткачиха. - Лучше б спасибо сказала, что столько всякой всячины в твою халупу приволокли. А короб с шерстью сам Салтан опрокинул, когда на огонек к нам заглядывал, чуть ноги свои высокородные не переломал. Аккуратнее, бабуля, надо имущество расставлять!

    Опешившая от такой наглости Бабариха едва не поперхнулась готовыми сорваться с языка словами. Повариха тут же подскочила и предупредительно постучала ее по спинке:

    -  Ты не кипятись, бабуся, лучше послушай, какое счастье на тебя свалилось. Видишь весь этот бардак?

    Бабариха окинула взглядом громоздящиеся вокруг горы провизии и штабеля полотна.

    -  Минут через пять сюда явятся государевы грузчики и начнут таскать всё это добро во богаты палаты, на царский пир по случаю скоропалительной женитьбы. И мы, Ткачиха с Поварихой, будем восседать рядом с невестой, так как приходимся ей родными сестрицами. А теперь внимание: у тебя, драгоценнейшая, имеется шанс из царевых носочниц - или как уж ты там называешься? - переквалифицироваться в цареву тещу.

    -  Батюшки-светы! - ахнула Бабариха. - Да как же такое возможно?

    -  Видишь ли, - откликнулась Ткачиха, - царя-батюшку и прочих его охламонов заинтересует маленький вопросик: откуда мы, такие расчудесные, с младой царицей во главе, появились в вашем царстве-государстве? И почему раньше никто понятия не имел о наших выдающихся талантах и неземной красоте?

    -  И почему же? - полюбопытствовала Бабариха, деловито почесав бородавку.

    -  А вот это, бабуля, тебя совершенно не должно волновать. Твоя задача - пустить крупную слезу и прохлюпать поубедительнее: дескать, это дочери мои единоутробные, уволок их во младенчестве волк-оборотень, вместе с трехспальной колыбелькой.