-  Сюда бы шампанского, - вздыхала Повариха. - Вот был бы фурор!

    -  Шампанское в бочку не перельешь, все пузырьки сбегут, - печально качала головой Ткачиха.

    «Сестры» скорбно пригубили медок.

    -  Ладно, хватит киснуть, - решительно встряхнулась Повариха. - Как тебе вон та тарелочка?

    -  Хороша, - признала Ткачиха, оглядев золотое блюдо с раскинувшей крылья жар-птицей. - Но лучше брать чашки, на них камешков больше, дороже сдадим.

    Она поскребла ногтем праздничный кубок, удаляя присохшую к рубину соринку.

    -  Предлагаю расстелить нашу «скатерку» под столом и скидывать в нее всё, до чего дотянемся.

    -  Еще не хватало - дома с грязной посудой возиться! Лучше подождем, когда местные служанки всё перемоют, и заберем прямо из кладовки. Оптом. - Повариха сладко вздохнула.

    Меж тем пир набирал обороты. Музыканты наяривали на жалейках да балалайках, голоса гостей звучали всё громче, разомлевшие бояре от избытка светлых чувств смачно целовались и хлопали друг друга по широким спинам, с разных концов просторной залы периодически доносилось удалое пение, а самые резвые из пирующих пустились в пляс. Вспотевшая и уставшая царица с неприязнью рассматривала раскрасневшиеся физиономии. Наконец ее терпения иссякло:

    -  Салташ, может, хватит париться в этой духотище? Пойдем в спаленку, скинем с себя всё это барахло, примем душик… черт, с душем-то у вас напряженка.

    -  Тигрица! - промурлыкал Салтан, не расслышавший конца фразы. Он решительно поднялся из-за стола. «Честные гости» почувствовали величие момента и быстро мобилизовались, чтобы проводить новобрачных в опочивальню. Младая царица, не удержавшись, подмигнула «сестрицам», и те дружно захихикали.

    -  О, «на кровать слоновой кости» повели, - шепнула Повариха.

    -  Какая там кость, самая натуральные нары! - фыркнула Ткачиха.

    -  Не привередничай, сам-то Пушкин там не лежал, откуда ж ему знать.

    -  А Салташа - душечка, - мечтательно закатила глазки Ткачиха. - Жаль, не удалось толком замужем побыть.

    -  Эй, не расслабляйся, пора за дело, - ткнула ее в бок «сестра». Они выбрались из-за стола и решительно взяли в оборот захмелевшую Бабариху.

    -  Ну, матушка, перекусила маленько, теперь нужно отрабатывать свалившееся счастье.

    Бабариха слегка побледнела и предприняла попытку скрыться под столом, но любезные «дочурки» тряхнули ее столь непочтительно, что пришлось старушке поумерить прыть. С тяжким вздохом покинула она пиршественную залу, подталкиваемая с двух сторон непреклонными девицами.

    Салтан ввел младую жену в опочивальню.

    -  Ексель-моксель, это еще что такое? - ахнула Сонька, разглядывая сваленные внушительной кучей снопы соломы.

    -  Брачное ложе, - ответил Салтан, слегка удивленный реакцией супруги. - Всё как положено, на двадцать одном снопе.

    -  Ты серьезно полагаешь, что я полезу на этот стог? Я тебе что - полевая мышь?

    Салтан совсем растерялся:

    -  При чем здесь мыши? Спанье на снопах - к прибытку в доме.