|
Марух сообщил, что он везет в Дивный предметы антийских богослужений какого-то не очень приятного культа, последователей которого около тысячи лет назад все добрые люди (и нелюди) привечали, распознавая в толпе, исключительно дубьем. Этот кровожадный оргиастический культ (Марух так и сказал: «оргиастический», тут же признав, что не имеет ни малейшего представления о значении этого слова, просто повторяет сказанное Израэлем Ревом, который почему-то наотрез отказался объяснять что-либо упырю) вызвал интерес некоторых отшельников-проповедников далекого Шираза (опять-таки, Марух говорил это со слов торговца, искренне недоумевая, откуда в диком Ширазе взялись люди, способные понимать слова вроде «оргиастический» и много ли можно напроповедовать, будучи отшельником). Да, видимо, любомудрствующих отшельников оказалось в Ширазе маловато, и часть предметов так и осталась непроданной. С большим трудом Рев сбыл обрядовые одежды каким-то уединенно живущим рыболовам на берегу Каспия, выменяв на кости морского древнего чудовища, которыми можно б вызывать бури. Эти кости он пробовал продать в Итиле, но даже при добавлении к ним подробного описания обряда покупать их никто не захотел. Городская стража, по совету ханского мага, сделала Реву предупреждение, чтобы он и думать забыл о торговле. Однако купец не унимался. Чем-то, видимо, этот Израэль Рев сильно задел Маруха, о злоключениях торговца упырь рассказывал особенно подробно, даже с удовольствием.
Выйдя на след морских разбойников, прятавшихся в дельте Волги, Рев сначала весьма заинтересовал их редким товаром. Но и тут его постигла неудача. Колдун, бывший в советниках у главаря шайки, едва вникнув в детали зловещего обряда, без размышлений дал главарю совет, быть может, впервые в жизни обойдясь без многозначительных иносказаний: Израэля умертвить, кости чудовища предать морю, а на рыбацкое поселение, занимающееся богопротивными обрядами, накапать итильским жрецам. И главарь последовал совету. Израэль Рев уцелел только потому, что в этот миг наблюдавший за ним упырь помог торговцу сбежать и устроиться под вымышленным именем на один из кораблей, идущих вверх по Волге. Записи Наума свидетельствовали, что Израэль Рев появлялся в Дивном дважды — четырнадцать и двенадцать лет назад, продавал хрустальные шары для ясновидения (не очень хорошо работавшие, если рядом не звучало ассирийское наречие, которое в наши дни и за морем не всякий мудрец знал, но красивые, редкие и потому безумно дорогие). Ясновидение ни в каком своем проявлении не относится к запретной магии, так что товар разошелся бойко, но лишь в первый раз. Во второй приезд Израэль обнаружил резкий спад спроса, но, кажется, не сильно расстроился и поехал с хрустальными шарами в Ладогу. Однако у себя на родине (если верить, что Вязань и правда была его родиной) Израэль Рев подозревался в торговле персидскими джиннами, заключенными в обычных винных кувшинах. Кроме того, властям было достоверно известно, что именно Рев создал общину Созерцателей, основанную на каком-то невероятном вывихе ромейского единобожия. В эту общину вступали образованные юноши и девушки из богатых семей, откуда успевали вытянуть немало денег, прежде чем родители в отчаянии отказывались от заблудших чад и лишали их наследства. Созерцание почему-то стоило немалых средств, и вообще, жизнь в пустыне на лоне природы у Рева оборачивалась втрое дороже жизни в самом богатом квартале столицы. Десятки знатных семейств испытали удар, пока окружной наместник, устав дожидаться конца споров в Сенате, не разделался с общиной, напустив на нее охранный полк округа и приговорив плененных Созерцателей к пяти годам работы на виноградниках. Наконец, власти располагали свидетельствами того, что именно Израэль Рев тайно продавал чернокнижникам карты, якобы оставленные божественным Трисмегером, на которых обозначено расположение Врат Преисподней — с подробным (на двести дорогих бумажных страниц) описанием обряда их открытия. Но во всех случаях торговец редкостями и древностями выходил сухим из воды. |
