Поезд двинулся дальше.

Купцы приветствовали Надзор подарками и дивными зрелищами, гостинцами и пожеланиями блага, какие только можно услышать на свете. Твердичи, крепичи и ладожане желали здоровья, древляне — лада под крышей, поляне — меру солнца и дождей, половцы — гладких дорог и тучных пастбищ, хазары — тучных пастбищ и смерти врагов, булары — обильных стад и смерти врагов, туркуши — смерти врагов и благосклонности судьбы, чурайцы — тихих вод и обильных плодов, дулебы — верной руки и твердости духа, вязанты — улыбки богов; три свея (редкие гости) посулили попутного ветра.

Для упрощения Смотра купцы, не входившие в представительство той или иной земли, объединялись с соседями и, бросив жребий, определяли главного, который проведет Надзорных, все им покажет и расскажет. Дело спорилось, ведь много времени отнимали только новинки, а их не каждый год увидишь. Хотя, сказать по правде, нынешний торг новинками был богат. Но в основном такими же безобидными, как персидские самобранки.

Из вязантских представительств одно было областным, второе жреческим, а третье опиралось на торговую сеть Абрахама Тоца. Израэль Рев, соответственно, выступал одиночкой. Был он маленьким и тощеньким, кожа да кости — откуда только силы брал, чтобы по свету шастать? Редкие волосы облепляли вытянутый череп, бородка напоминала растрепанный веник. Ему было около пятидесяти, однако лицом он казался заметно старше, а подвижностью — заметно моложе. Глазки у него поблескивали масляно, и выглядел он очень самоуверенным, ан все же проглядывало в его внешности что-то издерганное и затравленное. Язык не поворачивался назвать Израэля Рева ни иудеем, ни евреем, ни жидом — только жиденочком. И как-то совсем не верилось, что он — создатель крупной торговой сети.

Уставший таскаться за Бурезовом бессловесной тенью, Упрям обрушился на Израэля, аки коршун на цыпленка:

— Каков твой основной товар? Какая магия в нем? Где еще им торговал? Что люди говорили?

— Ой, молодой человек, как ви бистро торопитесь! Я совсем готов ответить по порядку. Мине нечего скривать, а привез в ваш чудесный город — а ваш город всегда манил меня, ведь я решительно слушал рассказы путешественников, которые отзывались об вашем городе исключительно благожелательно — и ви знаете, приехав сюда, мне показалось, что я попал в сказку! Честное слово, я таки восхищен вашим хваленым во многих странах гостеприимством…

— Так что с товаром?

— С товаром? А что с ним может случиться, молодой человек?

— Я говорю, что ты на продажу привез, дорогой гость?

— Ах, как приятно слышать такие слова, — всплеснул руками Рев. — Еще нигде, кроме как тут, меня не окружали таким вниманием!

— Ты ведь уже бывал в Дивном, — напомнил Упрям.

— Да! — как будто обрадовался Рев, — Таки об этом я и говорю! Ваш дивный город с таким чудным именем восхитил меня четырнадцать лет назад — об этом я и рассказываю, а потом я могу рассказать, как он меня восхитил два года спустя…

— Израэль Рев, — тихо зверея, подступил Упрям. — От имени Надзора я задал вопрос, изволь на него ответить.

— Какой вопрос? — выражая полную готовность удовлетворить любое самомалейшее любопытство, подался к нему торговец.

Ученик чародея глубоко вздохнул и повторил:

— Что ты привез на продажу?

— Ах, ви об этом… Это ничего, что я говорю на вас «ви»? Знаете, сейчас так принято говорить на уважаемых людей в цивилизованных странах. Ви, молодой человек, бесспорно, знаете слово «цивилизованный»?

— Израэль Рев!..

— Ой, как ви громко спешите! Таки на чем ми остановились? Ах да, мой товар. Ви желаете знать, что я привез в ваш замечательный город.