Зато купцы, о товаре которых Марух ничего не знал, точь-в-точь как Бекеша и Микеша, удивляли новинками: камнями-самопалами для возжигания огня, персидскими же очками-духовидами…

Насчет этих последних Упрям, все более терзаемый туманным предчувствием какой-то беды, чуть не сцепился с Бурезовом в открытую:

— Недостойно славянина нарушать покой усопших!

— Очки не воздействуют на духов, — снизошел до ответа Бурезов. — Они только позволяют увидеть, есть ли поблизости духи, и если да, то какие. Для нас, чародеев, — это он умудрился сказать так, что слышалось: постороннему объясняет, отнюдь не подразумевая «мы с тобой», — по всей видимости, очень полезная вещь, я непременно куплю себе

— Ни в коем случае! — запротестовал встревоженный купец, получураец-полутуркуш с Малого Кавказа. — И князю достославному, и чародею мудрому, и его помощнику бдительному я подарю духовиды! Поверь, прекрасный и ответственный юноша, эта безделица совершенно безвредна.

Упрям упорно проверял каждую пару очков — однако раскачивания оберега взад-вперед говорили о том, что духовиды несут в себе магию неопределенную — ни злую, ни благую. Смотря как человек распорядится. Почему Бурезов позвал этого купца (в списке Маруха стояло «ос-приг»)? В бумагах Наума о нем, к сожалению, не говорилось.

— Какими чарами создавались очки?

Бурезов, вроде бы наклонившись к нему, сумел прошептать достаточно громко, чтобы услышали все:

— Упрям, ты стараешься больше, чем нужно.

Это о чем он, любопытно?

— Чары тайные, не оглашаемые мастерами, — успокаивающе ответил купец. — Но мне точно известно, что они преломляют восприятие мира, приоткрывая частицу истины.

— Какую именно частицу? — не отступал Упрям.

— Помощник, — уже в голос окликнул Бурезов. — Ты задерживаешь Смотр.

— Однако же вопрос вполне понятный. — Купец, хоть и жил на Малом Кавказе, явно обучался где-то в вязантских колониях. — Всякое новшество обязано вызвать профессиональный интерес. Знай же, о бдительный юноша, что чары этих очков позволяют увидеть духов, которые находятся поблизости от человека, их носящего. И еще одним замечательным свойством обладают они: если посмотришь ты сквозь них на собеседника, который намерен тебя обмануть, непременно узришь туманное облачко вокруг его головы. Испытай очки и посмотри на меня.

Упрям не замедлил воспользоваться предложением. Тяглые дымчатые стекла в оправе из слоновой (как уверял купец) кости давили на переносицу, вызывая сильный приступ головной боли. Но мир они показывали довольно чисто — и работу свою выполняли. Ученик чародея разглядел вьющуюся над ярмаркой парочку вил, но не чародейским зрением, а как обычный человек, которому духи позволили увидеть свой облик. Две довольно милые беззаботные девушки со спутанными волосами, крыльями и ногами вроде птичьих. Только одно из обличий вил, но довольно частое.

— Очки не показывают сущность? — уточнил Упрям, хотя уже и сам понимал — нет, с помощью духовидов не разглядеть, не ощутить ни намерений, ни нрава.

— Только облик, — подтвердил купец. Никакого облачка над его головой не было.

Упрям глянул на Бурезова и чуть не вздрогнул: он вообще не увидел чародея! Только его тень на земле, уже короткую — близился полдень.

— Вот видишь, юноша, я говорю правду. И никаких более свойств, помимо названных, эти очки не имеют.