— Этот должен быть живым, — сказал он Ласу.

За навя взялись. Несколько мгновений тот ловко прикидывался мертвым, но, когда капкан сняли, взвился на ноги, схватил нож, огреб щитом по морде и утих. Скрутили его, бросили рядом с первым.

Лас только охал и причмокивал, осматривая поле боя. Два отрока против такой силищи — и победили, да с каким счетом: четырнадцать трупов! Шестеро человек и восемь навей, да еще двое пленных!

— Мы пятерых стоптали, — сообщил он. — Но несколько, я видел, ушли. Ай, молодцы вы, мальцы, — охранный десяток втрое переплюнули! Но где же сам Наум?

— Болен и слаб, — коротко ответил Упрям. — Пришлось его спрятать понадежнее.

— Чарами?

— Чарами, — согласился Упрям.

— Мудро, мудро. Слов нет — молодцы вы, герои!..

Ученик чародея слушал похвалы вполуха. Возбуждение боя прошло, и он обнаружил, что валится с ног от усталости, а веки так и норовят сомкнуться — особенно почему-то левое. Глядя на десятника одним глазом, он сказал:

— Извини, Лас, я притомился. С утра на ногах…

— Понимаю. Сейчас все сделаем.

Дружинники вынесли трупы и заняли указанные Ласом посты. Невдогад так и застрял на среднем жилье, стараясь не мозолить воинам глаза. Поднявшись, Упрям сказал ему, не сдерживая зевоту:

— Все на сегодня, пора отдыхать. Спать можешь в гостевом.

— Я… лучше с тобой, — помявшись, сказал Невдогад. — Спокойнее будет.

Упрям пожал плечами:

— Айда.

Ни разбирать постель, ни раздеваться он не стал, скинул обувь, стянул кольчугу, а ножны с мечом поставил у изголовья — достаточно руку протянуть (хотя он чувствовал: случись что в остаток ночи, проснется он навряд ли). Невдогад, по требованию хозяина ополоснувший лицо, без спроса скользнул к стене, сечку в ножнах положил под боком. Поглубже натянул малахай и замер.

Упрям готов был провалиться в сон, еще не донеся головы до подушки, но тут Невдогада потянуло на разговор.

— Упрям! — позвал он страшным шепотом.

— М-м?

— Так ты все-таки догадался или нет?

— А щем?..

— Обо мне.

— М-м…

— Так не бывает. Либо ты знаешь, либо нет. Ну, или подозреваешь, но сомневаешься. Но уж никак не твое «вроде да».

— Хр-р…

День второй

Проснулся он поздно, солнце давно уже встало над лесом, на смену свежести весеннего утра накатывала дневная жара. Было слышно, как суетятся дружинники, наводя порядок. Простучали по дороге копыта — несколько всадников покинули башню.

Упрям стоял у окна, невидяще глядя на далекий окоем. Ему было тоскливо. Вчерашний день, насыщенный событиями, казался жутким сном, но он хорошо понимал: нельзя себя обманывать. Все было наяву. И настало первое утро, когда не нужно идти к Науму за уроком, утро, в которое все будет по-другому. Потому что изменилась вся жизнь. Резко и неотвратимо.

Он оглянулся на Невдогада и поразился: неужели этот самый малец, по-девичьи хрупкий, по-детски нахальный, вчера так уверенно и хладнокровно крушил навей и людей? Неужели это он прыгнул через ступени и вырвал Упряма из лап смерти, раскидав врагов, точно котят? Да полно!..

Точно почуяв пристальный взгляд, Невдогад открыл ничуть не заспанные глаза, нахмурился и спросил:

— Так догадался или нет?

Тьфу, пропасть! В чем тут можно сомневаться? Этот «малец» и без меча в домовину вгонит…

— Слушай, ты способен ясно задать вопрос? Или ответить мне: о чем я должен догадаться?

— Да ни о чем, собственно, не нужно.