— Эвона тебя как, — опешил Упрям. — Неужто начисто память отшибло? Погоди, а я же помню, какое зелье Наум тогда знахарю от похожей напасти посылал. Ты не бойся, мы тебя вылечим.

— Меня не надо лечить! — подозрительно высоким голосом крикнул Невдогад, опомнившись, боязливо оглянулся на дверь и прошипел: — И злить меня не надо. Просто скажи: кто я?

— Ну… Невдогад. Из дому бежал, в кремле начудил… Но главное — друг мой, товарищ по оружию, а больше меня ничего не волнует.

Паренек пристально всмотрелся в лицо Упряма и, не найдя того, что опасался увидеть, расслабился.

— Вот и хорошо. Все остальное неважно. А ты чего у окна топчешься?

— Тоскую.

— Ну и дурак. Дело делать надо.

— Не обзывайся, а то за уши оттаскаю. Ясно, что дело делать, да за что хвататься-то — поди придумай. Вон их сколь, делов-то…

— Чтобы за уши оттаскать, сперва поймай. Эх, вот сразу видно, что не привык человек головой работать. Так и быть, сейчас научу. Садись и слушай. — Мальчишка уселся на кровати, по-булгарски скрестив ноги и упершись ладонями в колени; ученик чародея остался стоять, но это не смутило Невдогада. — Наука, сказать по правде, не ахти какая сложная. Суть ее в том, чтобы дела распределять по важности. Если говорить боярскими словесами, то дела бывают, во— первых, перворядные, во-вторых, зело спешные, в-третьих, другорядные и, наконец, в-четвертых, «какие-растакие к лешему». Вот ты давай говори, что нам сделать нужно, а я буду пальцы загибать.

— Это ты себе хорошую работу придумал, — усмехнулся Упрям. — Ну ладно, загибай. Значит, надо Наума найти.

— Это раз, — загнул палец Невдогад. — И дело — зело спешное.

— Ворога отыскать…

— Это два. Зело спешное.

— Княжну Василису найти.

Три. Ну, это, сказать по совести, и не дело, а пустяк. Это мы сразу к другорядным отнесем.

— Почему еще? — удивился Упрям.

— Потому что с этим ты справишься — моргнуть не успеешь.

— А если не выйдет быстро? Время-то идет…

— Именно что идет! И нам его ради Василисы терять ну никак нельзя! Ты не спорь, я знаю, что говорю. Вот, например, сумеешь ли рассудить, что у нас перворядное будет: найти Наума или ворога?

— Наума, конечно!

— Вот и нет. Ибо, найдя его, ворога не обязательно отыщем, а вот если поймем, кто враг, будем знать, что в башне без тебя произошло; будем знать это — почти наверняка поймем, где Наума искать. Ну как, разумно?

— Да вроде… — почесал в затылке Упрям.

— Вот видишь, как я все по полочкам раскладываю? Сам намедни говорил: государственный ум. Вот и не спорь. Княжна дальше, чем есть не уйдет.

— Это если она сбежала, — вставил Упрям. — А если похищена?

— Ой, да кому она нужна? — с непонятной горечью вздохнул Невдогад.

— Тем же, кто Наума извести хотел! Тем же, кто Твердь опозорить желает!

— Тогда тем более, сразу их и надо искать. У тебя в башне карты есть?

— Есть, конечно.

— Мне нужны карты и землеописания. Что-то смущает меня… А ты призови Ласа, и пусть он тебе расскажет, что его люди успели сделать и что еще собираются. Пленных-то, поди, уже в кремль доставили? Надо кого-нибудь к Болеславу отправить, пусть на словах, на бересте ли даст ответ, что налетчики рассказали. Важнее всего сейчас узнать, кто их нанял.

— Да с чего бы я Ласу стал указывать?

— А с того, что он со товарищи сюда приехал не на печи валяться, а за честь земли славянской бороться! Ой!..

В приоткрывшуюся дверь просунулась голова Ласа:

— Слышно, пробудились?

Невдогад, неведомо когда успев, шустро вытянулся на кровати, сдвинув малахай на переносицу.