Он подошел к окну своего небывалого укрытия и подставил лицо солнечному свету. Солнце здесь немного другое, пожестче, но все-таки правильное. Вернее сказать — привычное. Ибо определяемая в суждениях суетного быта правильность и неправильность, как все больше убеждался чародей, это во многом дело привычки.

 Но не во всем!

 И, как ни уверяли его окружающие, будто все произошло как нельзя лучше, что следует отбросить тревоги и жить тем, что здесь и сейчас, не мечась между невозвратимым прошлым и туманным будущим, Наум твердо стоял на своем: ошибки нужно исправлять.

 Он должен вернуться…

 - Я слишком долго ждал, — объяснил чародей. — Ведь я знал, кто мой противник и на что он способен. Мне было известно многое из того, что он задумал. Но не все. И я был слишком самоуверен — до глупости, до беспечности. Мне так хотелось вызнать замысел врага до мельчайших деталей, чтобы потом все ахнули, чтобы признали меня самым мудрым, смекалистым, проворным… самым лучшим. Пустое тщеславие. Враг меня опередил. Он уже начал действовать, а я все медлил. Теперь и сам уже не знаю, хотел ли и впрямь до каждой мелочи докопаться или… просто боялся?

 - Трудно в это поверить. После стольких приключений, после войн и поединков, имея за плечами опыт многих сражений, бурной жизни — испугаться?

 - Старость не радость. Большее число моих лет осталось за спиной. Быть может, знаменитая осторожность седобородых опасно граничит с трусостью, когда тень смерти замаячит на окоеме? Не в обиду тебе будь сказано, но, боюсь, это именно так. Я неоправданно промедлил, а следовало действовать, как только я получил весть из Совета о пленении Хапы Цепкого. Но главной ошибкой было другое. Почему я, старый пень, ничего не сказал Упряму?

 - Насколько я понял, парень он сметливый, все схватывает на лету.

 - Но недоучен. Доверчив. Упрямствует равно и в достижении цели, и в заблуждениях. И самое страшное, даже не подозревает, насколько близок враг!

 - Конечно, риск велик. Но разве мы можем сделать то, что превосходит наши силы?

 - Силы… Моя магия так слаба здесь, я не могу пробиться к Упряму, не только отправить весть, но даже толком разглядеть, что с ним происходит.

 - А я слишком далек от ваших дел, — вздохнул собеседник Наума. — И видения, которые я вызываю, немногим лучше. Остается только ждать, надеяться и пробовать снова и снова.

 Он почесал седую бороду, потом указал рукой на накрытый стол:

 - Но сначала следует подкрепиться.

 - Кус в горло нейдет, — сознался Наум. — Я должен увидеть Упряма.

 - Хорошо, — подумав, согласился его собеседник — тоже в своем роде чародей, хотя совсем не такой, как Наум. — Я попытаюсь еще раз.

 И он снова взялся за дело.

 И снова плоды его трудов не дали удовлетворения.

 - Нет, — решительно заявил он. — Я слишком устал. Нам нужно поесть, а потом, как ни трудно это будет, вообще расслабиться и отвлечься. Погода сегодня — просто загляденье, предлагаю после обеда пройтись и подышать свежим воздухом.

 - А что остается? — горько вздохнул Наум, — Будем кушать и гулять…

* * *

— Сейчас, косу доплету! Это я, когда из кремля к гадалкам подалась, спешила, даже не причесалась толком. Волосы под этот противный малахай затолкала, как были, и вот со вчерашнего дня ходила… слушай, а эти слова точно сработают?

— Точно, точно. Если не сработают, разрешаю отрубить мне голову, — отозвался Упрям, гася огонь. — У меня готово

Василиса закрутила косу вокруг головы и нацепила ненавистный малахай.