Хозяин отпустил его кивком головы и прикрыл глаза, о чем-то напряженно размышляя. Хэк встал, и вслед за ним поднялся оборотень.

— С тобой пойду, — сказал он. — И прогуляюсь, и присмотрю, чтобы ты нигде не… ошибся.

— Сделай милость, — Хэк предпочел не заметить откровенной насмешки.

— Мудро, — не размыкая век, сказал Хозяин. — Придешь сегодня в становище?

Оборотень уперся кулаками в стол, нагнулся к нему:

— То, что ты задумал сделать, поможет мне найти Наума?

— Не найти, — приоткрыв один глаз, поправил Хозяин. — Погубить.

— Тогда я в деле, — улыбнулся оборотень. — Жди меня у навей и рассчитывай на меня

Они с Хэком вышли из корчмы.

Дорога к Южным воротам лежала вдоль Лотошной — крайней улицы ярмарки — и дальше глухими проулками. Самое подходящее для орка, на которого даже собаки не лаяли — перхали и закашливались. Поверх кожаного шлема Хэк нацепил драный малахай, сползавший на самые глаза, и стал похож на больного нищего. Броня и оружие прятались под тертой серой хламидой неопределенного вида.

В Дивном очень мало нищих, но все-таки они есть. В основном это люди, почему-либо изгнанные из рода — несчастные, которых жалели… но издалека. Они перебивались случайными заработками, летом отправлялись искать работы по весям, но нигде не задерживались надолго. Немудрено: кому же захочется, чтобы рядом крутился человек, явно несущий на себе печать недоли?

Одеваться они предпочитали неброско, но по-городскому прилично, знаков рода, понятно, не носили. Однако донельзя небрежное облачение Хэка не вызывало удивления: ну, поймаешь, бродяга, недавно до города добрался, оботрется, бросит это рванье, подзаработает денег, приоденется… Куда больше внимания на улице привлекал бодро шагавший рядом с «недольным» оборотень. Вот у кого не было забот с человеческим обличьем — рослый красавец, кровь с молоком, копна огненно-рыжих волос, а глаза зеленые, мечтательные. Девки встречные аж вспыхивали, едва заметив его. Щечки зарумянятся, глазки скромно долу опустятся, косу сразу же хлясть на грудь — и давай пальчиками ее перебирать. Иные, правда, спотыкались, заметив, что взоры их с удовольствием перехватывает отнюдь не красавчик, а его безобразный спутник.

Когда прошли Лотошную и свернули в закоулки, Хэк проговорил:

— Княжна-то ему на что сдалась, троллья гниль? Не пойму.

— Мы на улице, оставь готское наречие, — заметил оборотень. — Лучше по-валашски.

— Да по-каковски ни спроси, ясней не будет. Что нам девчонка? Ты вон с Хозяином про дело какое-то болтал — поди, стоящее?

— Кровавое, если, ты это имеешь в виду, — усмехнулся оборотень.

— А то! Вот это дело! А мне из-за девчонки бегать… Без уважения Хозяин ко мне.

— Вот потому он тебя и не позвал, — помолчав, ответил оборотень. — Возьми в толк; великие дела малыми движениями делаются, если знать: где, когда и как взяться за них. Хозяин это умеет. Он, к примеру, отлично знает, что если хочешь иметь наемников, вовсе не обязательно тратить на них деньги.

— Как это?

Оборотень искренне рассмеялся, глядя на удивленную морду Хэка.

— А очень просто, Полковник! Надо найти того, кто готов заплатить! Скажем, в бывших ваших землях, куда вы все равно, так или иначе, вернетесь…

— Вернемся! Это цель жизни, — клятвенно заверил Хэк

— Вот именно. И все это знают, но только Хозяин догадывается, кому какой кусочек надо предложить.

— Ты хочешь сказать, что я работаю на человека, который мне не заплатил? — начал соображать орк.

— Ни единой копейки из своего кармана, Полковник.