Упрям Нещура никогда не видел, но знал про него: волхв этот вместе с Наумом в свое время к упырям ездили. Договор заключать. Да и в Перемыке, небольшом городишке, жил, чтобы за Тухлым Городищем легче было наблюдать. Порой прилетали от него к дивнинскому чародею с записками на лапах птицы разные, но чаще соколы — вернейшие друзья Нещура.

— До Перемыка полтораста верст, — продолжал князь. — Сегодня вечером гонец, лошадей сменяя, уже на месте будет.

— Если только… вообще доедет.

— Это ты о чем?

— Бурезов видел, как я письмо тебе отдал, — проговорил Упрям. — Если я прав, и враг именно он, гонца давно уже перехватили.

— Это ты брось, — раздраженно кинул князь. — Даже если ты прав — ни Бурезов, никто другой не знает, что это за письмо, с кем, куда и как отправлено. Со вчерашнего дня я троих гонцов разослал и пять голубей почтовых выпустил. Что ж, за каждым охота пойдет? Тем паче что письмо, может быть, для меня предназначалось. На словах между нами вчера о посылке ничего не было сказано.

— Это дает надежду, — согласился Упрям. — А для кого оно, в конечном счете?

— Для… ах, неладная! Для Светорада же оно! А он завтра здесь будет. И «петушок» заглох — не сообщить в Ладогу.

— Светорада я постараюсь предупредить, — сказал Упрям. — Что ж, спасибо, князь-батюшка, что не прогнал.

— Иди. Не забудь — завтра с утра…

Пропустив Непряда, ученик чародея зашагал прочь. Невдогад подкараулил его за ближайшим углом и, слова доброго не молвя, ловко вцепился в шею:

— Заклинание или жизнь!

По лицу трудно было понять, шутит или нет. Упрям протянул ему бересточку и спросил:

— Невдогад, а ведь княжьи гонцы, как и Охранная дружина, при Болеславе состоят? Не подскажешь, где найти мне боярина?

— Айда, покажу, — завладев заветной грамотой, Невдогад быстро успокоился и подобрел. — А что это Непряд к батюшке ломится?

— Вызван. Князь велел ему явиться, как только про бургундские монеты услышал.

— Разумно, — кивнул Невдогад. — Он вернее знает, где какие деньги в городе. Надо бы и мне с ним парой слов перекинуться, как с батюшкой поговорю.

Болеслав отыскался возле детинца. Сверкая грозными очами, он готовил к выходу смену стражи на ворота, придирчиво осматривал: одежа ладно ли сидит, брони до блеска ли начищены?

— Теперь главное, вопрос к старшинам: что делать надлежит, коли увидите так называемую «горлицу»? Переплут!

Десятник Переплут, ступив шаг вперед, отбарабанил:

— Шуму не поднимать, незаметно окружить, тихо подойти, тихо уговорить! А вот что делать, боярин, коли та «горлица» крылышками станет махать?

— Тогда силой брать, — разрешил Болеслав. — Но если хоть перышко с нее упадет…

— Нет! Как можно? Да что мы, звери, что ли, не смыслим ничего? — загомонили дружинники разом — по-видимому, все без исключения знали, о какой птице речь идет.

— Ну-ну, — слушая их, негромко хмыкнула «горлица».

Упряма ошуйник встретил взором не очень светлым, и тот припомнил, что и достойного боярина вчера обманул, не рассказав про орков. «О, Троян, в кого превращаюсь — во врушу оголтелого?..»

Однако необычную просьбу Упряма Болеслав выслушал не перебивая и выполнил тут же. Кликнул подвернувшегося отрока, послал в детинец, и вскоре тот вернулся с искусно сделанной пряжкой черненого серебра.