— Мне это не нравится.

Но он последовал за Бретом вверх по лестнице, покрытой ковром. На площадках верхних этажей никого не было. Они были тускло освещены светом из окон, расположенных в дальних концах коридора. Двери всех квартир были закрыты. За одной из них звучал электропроигрыватель, доносилась мелодия Пасторальной симфонии. Ее простая сладостная веселость печальным эхом отражалась во всем здании, безутешно натыкаясь на двери и перегородки и замирая в спертом воздухе между стен.

— Идите в конец коридора и начинайте возвращаться, когда я стану стучать. Не надо, чтобы он услышал, что мы пришли вместе.

Гарт зашагал прочь, подгоняемый страхом в печенках, как щеголеватый, но жалкий силуэт в тусклом свете из окна.

Брет подождал, пока Гарт пройдет половину пути, и постучал в дверь. Краешком глаза он видел, что Гарт двинулся в его сторону, и одновременно услышал легкие шаги в квартире. У него перехватило горло, как будто сжало давление от различных, совпадающих по времени событий.

— Это опять вы?

— Извините, что беспокою. Но я оставил здесь свой головной убор и галстук.

— Ах да. — Милн, прищурившись, посмотрел в лицо Брета. — Что-нибудь еще или это все?

— Дайте подумать.

Гарт находился слева и сзади от него, уже выйдя из поля его зрения; он слышал шаги Гарта, мягко ступавшего по покрытому ковром полу. Взгляд Милна переключился с лица Брета на что-то за его спиной в коридоре. Шаги Гарта раздавались теперь прямо за его спиной, очень медленно, и Брету казалось, что его сердце успевало сделать несколько ударов в каждый промежуток времени между тихими шагами Гарта.

— Не разрешите ли заплатить вам за беспокойство?

Светлые глаза опять уставились на него.

— Черт, нет. Я рад был вам помочь. А что с вашей подружкой?

— Не знаю.

— Может быть, она поджидает вас, а? Как насчет того, чтобы зайти ко мне и выпить по рюмочке? Ничего же не случится, если она еще немножко подождет, пока мы пропустим по маленькой.

— Нет, увольте. — Он подпустил немного нетерпения в свой голос. — Могу я получить свою фуражку и галстук? Я тороплюсь.

— Отчего же нет, пожалуйста. Я просто пытался вести себя по-приятельски.

Он оставил дверь открытой и вскоре вернулся с форменной фуражкой и черным галстуком.

— Не хотите ли надеть галстук перед зеркалом?

— Спасибо, нет. Не сейчас.

— Вы оставили мой костюм у портного, как я просил?

— Да. Спасибо за все.

Брет быстро удалился, даже не оглянувшись. Дверь квартиры тихо закрылась только тогда, когда он подошел к лестнице.

Гарт ждал на улице, весь сгорая от нетерпения.

— Что, тот самый мужчина?

— Ну, послушайте, господин Тейлор. Я видел его поздно вечером и довольно давно. Думаю, что это... он...

— Можете ли в этом поклясться?

— Давайте уйдем отсюда. Он может выйти. — Гарт подался прочь на своих коротких ножках, семеня так быстро, что Брету пришлось пуститься в бег, чтобы поравняться с ним.

— Значит, вы считаете, что это он, не так ли?

— Я сказал: думаю, что это он. Но не могу поклясться. Бесполезно тянуть меня в суд, потому что я ничего не буду показывать под присягой.

— Забудьте о законах, хорошо? Этот мужчина избил вас и убил мою жену. Верно?

— Это определенно он, — подтвердил неохотно Гарт. — Только не забывайте, о чем я сказал, если захотите притянуть меня в суд. Я содействовал вам как только мог...

— Успокойтесь на этот счет. И дайте мне ваш пистолет.