|
«Вишневое дерево» состоит из четырех многоквартирных корпусов, названных (весьма прозаически) А, В, С и Д. Мисс Амброуз в свое время инициировала кампанию за более романтическое переименование корпусов, но, как и многие идеи мисс Амброуз, эта так и не взлетела. Главные здания, окруженные с обеих сторон двориками, стоят посередине. Из нашего наблюдательного пункта были видны сразу оба двора: разношерстное собрание многолетников и керамических горшков с цветами, никому, по сути, не нужные дорожки, как в настольном лабиринте. Коротая дневные часы, старики шаркали от скамейки к скамейке, обмениваясь, как свертками, обрывками разговоров. Мисс Амброуз, как обычно, плелась к себе в квартиру, будто взвалив на плечи все бремя мира, Глория с кухни курила за столовой, но Ронни Батлер не показывался.
— Или как его там зовут по-настоящему, — пробурчала Элси. — Он появится через минуту, — пообещала я. — И тогда мы сможем уйти. — Надо было захватить бутербродов, — продолжала жаловаться Элси. Я хотела выпрямить ноги, но вспомнила о неустойчивости стула и передумала. — И фляжку, — не унималась она. — Мы всегда брали с собой перекусить, когда куда-нибудь отправлялись, помнишь? Я сказала, что помню, но мыслями я была за окном и не очень следила за разговором. Проклюнулось зерно беспокойства. — А вдруг нас застанут садовники? — спросила я. — Или этот разнорабочий, никак не запомню его имени. — Саймон, — подсказала Элси. — Ты отлично знаешь, что его зовут Саймоном, и ты бы вспомнила, если б подумала. Нужно думать дольше, а не сдаваться сразу, Флоренс. Я не ответила. Некоторое время между нами шел безмолвный спор. — Помнишь, как детьми мы брали с собой бутерброды? — снова спросила подруга. — А помнишь, как в каникулы мы ездили в Уитби? Я сказала, что помню, но, если честно, поручиться не могла. Элси это уловила — у нее ничто не проходит незамеченным. — Думай, Флоренс, — велела она. — Думай. Я подчинилась. Иногда воспоминание чувствуешь прежде, чем осознаешь. Картинка перед глазами не встает, но ты чувствуешь запах, вкус и слышишь, как оно подсказывает тебе откуда-то из глубин памяти. — С ветчиной и помидорами, — вспомнила я. — И с вареными яйцами! — Да, — воскликнула Элси, — да! Мы ели их на пляже в Солтвик Бэй, когда искали всякие окаменелости! Я задумалась на минуту. — Но мы же так и не нашли ничего ископаемого? — Нет, — подтвердила Элси. — Тут ты права, не нашли. Воцарившееся молчание нарушила я: — Почему так? Я помню, с чем были бутерброды в Солтвик Бэй, но не могу вспомнить имя здешнего работника? В голосе Элси послышалась дрожь, и она заговорила громче, превозмогая ее: — Если бы мы это знали, мы бы не сидели здесь и не говорили об этом, правда? — Да, вряд ли, — согласилась я. — А теперь скажи мне, Флоренс, как его зовут? Этого работника? Не сдавайся, думай! Ну, как его зовут? Я не ответила.
Прошло еще десять минут, прежде чем мы его увидели. Сначала я заметила того самого работника, который шел по траве, неся стремянку, но через грязное стекло и в полумраке сарая не сразу смогла разглядеть, кто несет ее с другого конца. Я схватила Элси за локоть: — Смотри! Видишь? Видишь его? — Дай же мне поглядеть! — Элси достала очки и всмотрелась через окно. — Никого я там не вижу, кроме Саймона. |
