Дамы расположились в маленьком уютном холле напротив небольшого электрического камина, излучающего свет и тепло, налили себе ароматного чаю и несколько минут наслаждались шумом проливного дождя и завыванием ветра за тщательно занавешенными окнами и ощущением покоя и благополучия, разливавшимся от тлеющих искусственных угольков.

Ясмин нетерпеливо присела на край кресла и потормошила ухоженную руку Рахели:

— Что же было дальше? — беспокойно спросила она.

Американка энергично закивала кудрявой круглой головкой:

— Вы обещали happy end! — От волнения она сбилась на родной язык.

Пожилая дама, мудро усмехнувшись нетерпению своих молодых слушательниц, удобно устроилась в мягком кресле. Приятное тепло разливалось от камина, на щеках расцветал румянец от выпитого крепкого чая, но дамы сидели как на иголках, ожидая обещанный рассказ.

— Ну что ж, — ласково посмотрев на своих подруг, промолвила Рахель, — пришло время поведать вам то, что случилось со мной дальше. Но для этого я должна зажечь свечи! — Она неторопливо поднялась. — Погодите, у меня есть парочка, я всегда вожу их с собой, я люблю свет свечей.

Она вернулась, и на низком столике зажглось, разгораясь все ярче и ярче, теплое трепетное пламя. Нежный медовый аромат распространился по комнате, обволакивая прекрасных дам флером романтичной таинственности, и Рахель начала.

— Я уехала далеко — в маленький южный провинциальный городок, где ничто и никто не напоминал о происшедшем. Сестра осталась у мамы — ей надо было окончить школу, и она не могла поехать со мной. В ожидании армейского призыва я устроилась работать официанткой и одновременно бегала на секретарские курсы. Суета завертела мной, утянула в водоворот будней, и внешне я ничем не отличалась от той, вчерашней. Но внутренний мир был искорежен. Я стала бояться людей. Боялась открыться, боялась познакомиться, боялась просить о помощи, замкнулась сама в себе, и в голове все время стучало: «За все нужно платить». Угрюмость и скрытность стали основными чертами моего характера, и, наверное, прежние знакомые не узнали бы меня, случайно встретив на улице.

С другой стороны, я чувствовала почти физическую потребность очиститься от той скверны, в которой, казалось, я погрязла, которой была заляпана не только моя душа, но и кожа, все тело. До одурения терла себя мочалкой, часами стояла под раскаленным душем, чтобы забыть, вымыть из головы воспоминания.

И еще мне страстно хотелось жить в красивом доме, в чистой, ухоженной комнате, и поэтому я часто задерживалась у витрины маленького магазинчика цветов и разных домашних украшений, расположенного в первом этаже дома, где я снимала квартирку. Цветы были недостижимы — и по деньгам, и по той особенной чистоте, которую они несли в себе. Я любовалась нежными изгибами стеблей, причудливыми переливами красок лепестков, вдыхала неповторимый аромат зелени, хвои, свежести и влажности, которым, казалось, был пропитан крошечный магазинчик, и забывала мышиный запах древесных стружек, навеки опечатавшийся в моем сознании. Это было сказочное место, где жили лесные гномы, порхали феи-светлячки, плыла на листе кувшинки крошка Дюймовочка, где случаются самые загадочные и необыкновенные вещи, и поэтому я ничуть не удивилась, когда однажды перед моим лицом вдруг сам собой очутился трогательный букетик фиалок. Откуда взялись фиалки в каменной пустыне?! Нежные, по-детски округлые лесные цветы смотрели на меня белыми и желтыми серединками, и чуть уловимый аромат леса исходил от шелковистых фиолетовых лепестков и плотных шероховатых круглых листьев.