Все посмотрели друг на друга. Картинка-загадка была собрана целиком, факты подтвердились, и показания свидетелей больше не вызывали сомнений, но «полый человек» по-прежнему внушал ужас.

— «Одному Богу известно, — повторил Хэдли, — как он выбрался из комнаты».

Второй гроб

ПРОБЛЕМА КАЛИОСТРО-СТРИТ

Глава 9

РАЗРЫТАЯ МОГИЛА

Доктор Фелл тяжело вздохнул и опустился в самое большое кресло.

— Хмф, да, — пробормотал он. — Боюсь, нам придется вернуться к братцу Анри.

— К черту братца Анри! — возразил Хэдли. — Сначала мы займемся братцем Пьером. Он наверняка все знает! Почему нет сообщений от констебля? Где человек, которого послали в театр? Неужели вся чертова компания отправилась спать?

— Мы не должны впадать в панику, — сказал доктор, когда Хэдли начал яростно топать ногами. — Именно этого и добивается от нас братец Анри. Теперь, благодаря предсмертному заявлению Гримо, у нас есть хоть один ключ…

— К чему?

— К словам, с которыми Гримо обращался к нам и которые мы не могли понять. Беда в том, что они, вероятно, не помогут нам и теперь, когда у нас появилась возможность разгадать их смысл. Боюсь, сам Гримо оказался в тупике. Он пытался не сообщить что-то, а всего лишь задать нам вопрос.

— О чем вы?

— Неужели вы не понимаете? Вспомните его последние слова: «Одному Богу известно, как он выбрался из комнаты. Только что он находился там, а в следующий момент его уже не было». А теперь давайте попробуем отсортировать слова из вашей бесценной записной книжки. Ваша версия и версия нашего друга Тэда слегка разнятся, но мы начнем с тех слов, которые совпадают и которые, следовательно, нужно признать правильными. Отложим первые слова — думаю, мы смело можем утверждать, что это были «Хорват» и «соляные копи». Отложим также несовпадающие термины. Какие слова мы находим в обеих версиях?

— Начинаю понимать! — Хэдли щелкнул пальцами. — «Он не мог использовать веревку. Крыша. Снег. Слишком много света». Если мы попытаемся соединить оба заявления Гримо и извлечь из них какой-то смысл, то получим следующее: «Одному Богу известно, как он выбрался из комнаты. Он не мог использовать веревку, чтобы подняться на крышу или спуститься в снег. Только что он находился там, а в следующий момент его уже не было. В комнате было слишком много света, чтобы я мог не заметить какое-то его движение…» Хотя погодите! Как насчет…

— А сейчас, — прервал его доктор Фелл, — вы можете понемногу вводить слова, которые услышали по-разному. Тэд слышал «не самоубийство». Очевидно, это составляло заверение вместе с пропущенной фразой: «Это не самоубийство. Я не убивал себя». Вы слышали «заполучил оружие», что нетрудно связать с фразой из предсмертного заявления: «Я не думал, что он выстрелит». Ба! Все эти «ключи» вращаются по кругу и становятся вопросами! Впервые я сталкиваюсь с делом, где убитый пребывает в таком же недоумении, как все остальные.

— А как насчет слова «лисица»? Оно не соответствует.

Доктор Фелл подмигнул ему:

— Еще как соответствует! Это самое легкое слово, хотя оно может оказаться самым замысловатым, если приходить к поспешным выводам. Все дело в том, какой смысл приобретают для разных людей слова, звучащие одинаково. Если я буду играть в ассоциации с различными людьми и внезапно шепну «Лисица!» охотнику, он, вероятно, ответит: «Гончие!» Но если я обращусь с тем же словом к историку, он, по-видимому, скажет… Что?

— «Гай», — ответил Хэдли и выругался.