Доктор Фелл пыхтел от натуги.

— Я не думал об этом, — с сомнением отозвался он, — когда сказал, что дело перевернулось вверх ногами — возможно, мне следовало сказать задом наперед. Но в определенном смысле оно действительно зависит от пальто. Хм… Человек с двумя пальто… Да, полагаю, это тот же самый убийца, даже если он не отличается постоянством в одежде.

— Вы говорили, что у вас есть идея насчет того, кто убийца.

— Я знаю, кто он! — рявкнул доктор Фелл. — А вот вы знаете, почему я так зол на себя? Не только потому, что убийца все это время находился у меня под носом, но и потому, что он также все время практически говорил чистую правду, а мне не хватило ума это понять. Он был настолько правдив, что мне причиняет боль мысль о том, как я ему не доверял и считал его невиновным!

— А трюк с исчезновением?

— Нет, я не знаю, как это было проделано. Ну, вот мы и пришли.

На верхнем этаже находилась только одна комната; грязное окно в потолке пропускало слабый свет на площадку. Простая дощатая дверь, выкрашенная в зеленый цвет, была приоткрыта — за ней находилась каморка с низким потолком, чье окно, по-видимому, давно не открывали. Пошарив в темноте, доктор Фелл нашел газовый рожок в покосившемся стеклянном колпаке. Дрожащее пламя осветило очень грязное помещение с голубыми розами, похожими на кочаны капусты, на обоях и белой железной кроватью. На бюро, под пузырьком с чернилами, лежала сложенная вдвое записка. Причудливый, извращенный ум Пьера Флея оставил в комнате лишь один штрих — казалось, будто сам Флей в поношенных фраке и цилиндре стоит у бюро, готовый к выступлению. Над зеркалом висел в рамке старомодный девиз, выведенный причудливой вязью красной, черной и золотой краской: «У Меня отмщение, Я воздам, говорит Господь». Но он висел вверх ногами.

Тяжело дыша, доктор Фелл приковылял к бюро и поднял сложенную записку. Рэмпоул увидел краткое сообщение, написанное кудрявым почерком, напоминающее воззвание:

«Джеймсу Долбермену, эсквайру.

Оставляю Вам мое скудное имущество вместо предупреждения о прекращении аренды за неделю. Мне оно больше не понадобится. Я возвращаюсь в свою могилу.

— К чему это настойчивое повторение о возврате в могилу? — спросил Рэмпоул. — Это звучит так, словно тут есть какой-то скрытый смысл, даже если его нет… Полагаю, Пьер Флей существовал в действительности или кто-то выдавал себя за него?

Доктор Фелл не ответил. Он обследовал потертый серый ковер на полу и выглядел все угрюмее.

— Ни следа автобусного билета или чего-нибудь еще! — простонал он. — Комната не подметена, но следов никаких. Его имущество? Я не желаю на него смотреть. Думаю, Сомерс уже это сделал. Пошли — вернемся к Хэдли.

Под мрачным небом и с такими же мрачными мыслями в голове они зашагали к Расселл-сквер. Когда они поднимались на крыльцо, Хэдли увидел их из окна гостиной и подошел открыть парадную дверь. Убедившись, что дверь гостиной закрыта — оттуда доносилось бормотание голосов, — суперинтендент повернулся к ним в сумраке коридора. Дьявольская маска в японских доспехах казалась карикатурой на него.

— Новые неприятности, насколько я понимаю? — почти добродушно осведомился доктор Фелл. — Ну, говорите. Мне докладывать нечего. Боюсь, моя экспедиция обернется неудачей, но сбывшееся пророчество меня не утешит. Что произошло?

— Это пальто… — Хэдли мрачно усмехнулся — он был в таком состоянии, что на злость уже не хватало сил.