— Но фюрер и создал такую Германию, — перебил его фон Шлиден. — Наши танки топчут Версальские поля и улицы Варшавы…

— Топтали, — сказал барон. — Из Парижа нас выставили пинком под зад.

— Но сейчас ситуация на Западном фронте изменилась, — снова возразил гауптман. — Мы крепко стукнули англичан и американцев под Арденнами. Они продолжают откатываться назад под ударами наших танковых армий.

— Это агония, гауптман. У нас нет больше резервов для войны на два фронта. Если русские пойдут сейчас в наступление, нам придется снимать части с Западного фронта и перебрасывать их на Восточный.

Барон замолчал. Он пристально смотрел поверх голов своих собеседников, словно видел нечто значительное за стенами старого замка. Офицеры тоже молчали. Вернер комкал край салфетки, Фридрих снова впал в меланхолический транс.

— Выпьемте, господа! — Вдруг громко сказал барон. — Германия не Россия с ее громадными пространствами и большим населением, — продолжал барон. — Нам надо помнить об этом всегда и никогда не трогать русского медведя в его берлоге. Германия может диктовать свою волю Западу, но только в коалиции с Востоком или хотя бы заручившись его нейтралитетом. Да! Только в союзе с Россией! Именно так строил германскую политику Бисмарк, именно это завещал он своим преемникам. Мы занимаем центральное положение в Европе и открыть для нападения со всех сторон. Не обезопасив себя с Востока, нельзя воевать с Западом. Теперешние политики и генералы знать не хотят ни Клаузевица, ни Бисмарка. Их библией стала эта безграмотная пачкотня, бред этого…

Фридрих фон Герлах предостерегающе поднял руку.

— А… — махнул барон.

Он поднялся из-за стола, подошел к окну, потом быстро вышел из зала.

— Не обращайте на него внимания, Вернер. Дядюшка неплохой человек, но уже слишком стар, чтобы приспосабливаться к тому, что происходит с Германией.

— Что вы, Фридрих, мне очень нравится господин барон, хотя он и несколько резковат в своих суждениях, — ответил Шлиден.

Хозяин вошел в зал, держа в руках несколько книг.

— Вот послушайте, — сказал он, — это письмо князя Бисмарка графу Шувалову. — Барон поднес одну из книг к глазам и прочитал: «Пока я буду оставаться на своем посту, я буду верен традициям, которыми руководствовался в течение 25 лет… относительно услуг, кои могут оказать друг другу Россия и Германия, и кои они оказывали более ста лет без ущерба для специальных интересов той и другой стороны. Два европейских соседа, которые за сто с лишним лет не испытывали ни малейшего желания стать врагами, должны уже из одного этого обстоятельства сделать вывод, что их интересы не расходятся…»

За окнами быстро темнело, и барон поднес книгу еще ближе к глазам. В это время вспыхнула высоко над столом яркая лампа, и фон Гольбах опустил руку с книгой.

Он вернулся к столу, оставив книгу на подоконнике, оглядел своих гостей пытливыми глазами и глубоко вздохнул.

— Когда «железного канцлера» отправили в отставку, он часто навещал моего отца, подолгу жил у нас и даже писал в этом доме свои мемуары. Именно здесь он написал строки о том, что «между Россией и Пруссией-Германией нет таких сильных противоречий, чтобы они могли дать повод к разрыву и войне», что «германская война предоставляет России так же мало выгод, как русская война Германии… Если рассматривать Германию и Россию изолированно, то трудно найти для какой-либо из этих стран непреложное или хотя бы только достаточно веское основание для войны».