3. Настоящий приказ немедленно довести до сведения всех командиров. Все распоряжения, противоречащие данному приказу, утрачивают свою силу.

10

Багровый от обильного количества алкоголя, выпитого за столом, в расстегнутом мундире, Гельмут отбивал в такт ножом по столу, другой рукой, обнимая за талию хорошенькую Лизхен, подругу Ирмы, несколько презрительно посматривавшей на оберштурмфюрера: Ирма терпеть не могла эсэсовцев вообще, Дитриха в особенности.

Вернер фон Шлиден довольно улыбался: вечер получился отличный. Стол был отменный, напитков достаточно, а сделать это в осажденном Кенигсберге не так-то просто. И Лизхен с Гельмутом быстро нашли общий язык. Слава аллаху, вино и женщины хорошо развязывают языки.

Вскоре после того, как пришел Дитрих, Ирма вышла на кухню. За нею следом подался майор.

— Что у тебя общего с этим мерзавцем? — зло спросила она, швыряя тарелки с закуской на поднос.

— Ирма, дорогая, ведь мы договорились с тобой! Будь умницей… Ты ведь знала, что будет Гельмут. Так надо, пойми меня. Бери пример с Лизхен. Она просто расцвела при виде такого бравого молодца.

— Лизхен — курица. Может быть, и мне прикажешь строить ему глазки, да?

— Перестань, Ирма. Ты хозяйка в этом доме и веди себя как хозяйка.

Вернер обнял Ирму и притянул к себе.

— Ты у меня хорошая, добрая, умная, — сказал он. — Знаешь, не всегда приходится делать то, что тебе нравится… Я очень устал сегодня, очень устал, маленькая. И будь повеселее.

— Ты знаешь, Вернер, сегодня произошла странная история, — сказала Ирма. — У меня есть двоюродный брат, его зовут Альфред, Альфред Шернер. Он давно служит в СС, еще до войны. Вернее, служил…

— Погиб на фронте? — спросил фон Шлиден.

— Тут все не так просто, — задумчиво произнесла Ирма. — Я была еще маленькой девочкой, а мой кузен вовсю уже разгуливал по Тильзиту в коричневой рубашке. Потом перебрался в Кенигсберг, позднее забрал свою мать, тетю Ильзу, отец его погиб под Верденом… За все это время мы почти не виделись с Альфредом, но я помнила, что в мои детские годы он всегда был добр ко мне. И вот месяц назад я узнаю от тети Ильзы, что штурмбанфюрер Альфред Шернер погиб смертью героя на Восточном фронте. А сегодня…

— Что произошло сегодня, моя маленькая? — ласково спросил Вернер.

— Сегодня я встретила Альфреда на Шиденбургштрассе!

— Ты обозналась, Ирма, — недоверчиво улыбнулся Янус. — В нашей армии, а в СС особенно, учет покойников налажен на высоком уровне. Ошибочное извещение исключено. Ты попросту обозналась!

— Я сама так подумала, когда он, этот мужчина, опирающийся на массивную трость, наверно, ранен в ногу, сказал мне голосом Альфреда: «Извините, фройлен, только у меня другое имя».

— Ты окликнула его?

— Конечно! Ведь это же был Альфред! Но этот человек не признался…

— И что было потом?

— Вот это и не дает мне покоя, Вернер. Когда я извинилась перед ним, этот человек вдруг подмигнул мне и прижал палец к губам. Нет, Вернер, это был Альфред Шернер! Но почему извещение о смерти? Почему он, офицер СС, разгуливает по Кенигсбергу в гражданской одежде?

— Тут может быть два варианта, Ирма, — спокойно ответил ей Янус. — Первый. Ты ошиблась… А подмигивание этого типа надо отнести к попытке вступить в контакт с такой хорошенькой девушкой.

— Он сразу повернулся и ушел.