11

Из речи рейхсминистра пропаганды Йозефа Геббельса, произнесенной им на митинге национал-социалистской партии в Берлине и опубликованной в газете «Кенигсбергерцайтунг»:

«Братья, друзья! Большевики, собрав свои силы, на отдельных участках сумели прорвать нашу стойкую оборону и кое-где вступили на священную землю фатерланда! Это не должно обескураживать нас. Каждый немец понимает, что война немыслима без временных неудач, которые рано или поздно ликвидируются сильнейшим. Сильнейшей стороной являемся мы — это бесспорно…

Чтобы оказать наиболее действенное сопротивление русским, фюрер призывает нас создать новую, еще невиданную ранее организацию для борьбы с противником на временно оккупированной им территории. Это будет «вервольф». Волк-оборотень, персонаж из милой нашему сердцу детской сказки, оживает, чтобы показать большевикам свои стальные зубы!

Отдадим свои сбережения и силы для создания тайных складов оружия и продовольствия. Волк-оборотень должен быть сытым, сильным и вооруженным до зубов!

Друзья! «Фольксштурм», «вервольф», новое оружие и фюрер — вот что спасет отечество!

Наша победа неизбежна!»

12

Веселье в квартире майора Вернера фон Шлидена стало убывать — гости притомились, да и выпито было немало. Хозяин уже прикидывал, как поудобнее ему разместить у себя на ночь Гельмута и белокурую Лизхен, как вдруг резко постучали во входную дверь.

Дитрих вопросительно посмотрел на Вернера.

Майор пожал плечами.

— Я никого не жду, — сказал он. — Пойду открою.

Вставая перед дверью так, чтобы оказаться за нею, когда дверь откроется, этой своей привычке, отработанной еще в специальной школе, Янус следовал всегда и всюду, майор фон Шлиден спросил:

— Кто там?

— Гестапо! — рявкнули из-за двери грубым голосом.

Вернер помедлил немного, улыбнулся и открыл дверь.

За нею стоял ухмыляющийся Вильгельм Хорст. Он держал под руку ту самую блондинку, которую еще осенью Вернер видел у Хорста в приемной.

— Испугались, герр майор? — спросил оберштурмбанфюрер. — Право, вас стоит арестовать за то, что вы отмечаете присвоение вам майорского звания, а нас с Элен не позвали в гости.

— А ордер на арест у вас с собой, оберштурмбанфюрер? — спросил Янус.

— Вот он, наш с Элен ордер! — воскликнул Вильгельм Хорст и поднял увесистый саквояж. — Коньяк и настоящее шампанское!

— Тогда отдаюсь правосудию, — сказал фон Шлиден и поднял руки. — Милости прошу, оберштурмбанфюрер, и вас, милая фройлен. Входите!

— Ее зовут Элен, — сказал Хорст. — Офицер СС Элен Хуберт.

Когда оберштурмбанфюрер вошел в переднюю, Вернер шепнул ему на ухо:

— Здесь ваш Дитрих, Вилли.

— Я знаю, — ответил Хорст, — И это не самый худший случай.

Приход новых гостей да и шампанское тоже подняли у остальных настроение.

Даже Ирма повеселела, ей, недолюбливавшей эсэсовцев, понравился веселый и обаятельный Хорст, умеющий показаться человеком из высшего общества. Оберштурмбанфюрер тонко шутил, говорил ненавязчивые комплименты женщинам, а когда стали танцевать, менял своих партнерш, строго соблюдая очередь и ничем не выделяя Элен, которую привел с собою.

Танцевал с нею и Вернер.

Потом, когда он вышел с Дитрихом на кухню, фон Шлиден хотел взять там нераскрытую еще пачку сигарет, Гельмут сказал ему:

— Не кладите глаз на эту нашу красотку, Вернер.

— О чем вы, Гельмут? — удивленно спросил майор.

— Я говорю про Элен Хуберт, — пояснил Дитрих, с приходом Хорста переставший налегать на коньяк и заметным образом протрезвевший.