Первой ударила прямой наводкой по замку артиллерийская батарея 122-мм гаубиц капитана Клячина.

Королевский замок защищал специальный офицерский гарнизон 69-й пехотной дивизии, состоящей из воспитанников прусских юнкерских училищ, уроженцев Кенигсберга. Это они, как сообщил адъютант Беме, поклялись защищать цитадель до последнего человека.

Но штурмовые группы 1-й гвардейской дивизии, проявляя разумную инициативу, отвагу и мужество, через проломы в стенах замка, пробитые выпущенными в упор снарядами, проникли во внутренние помещения и завязали там кровопролитные бои. К 19 часам 9 апреля Королевский замок был полностью захвачен русскими гвардейцами.

В центре города на территории всего одного квадратного километра гитлеровцы сосредоточили сорокатысячную группировку. Наша артиллерия и штурмовые группы обрушили на это скопление немецких войск такой сокрушительный удар, что командир 69-й пехотной дивизии полковник Фолькер Каспар, истинный пруссак по происхождению и тем более по убеждениям, которому генерал Отто фон Ляш поручил оборону центральной части и Королевского замка Кенигсберга, первым обратился к начальнику гарнизона с предложением сдаться на милость победителей.

«В 23 часа, — сообщал Каспар в своих показаниях уже в плену, — на мой командный пункт явился русский капитан, и я передал ему остатки моей дивизии…»

Но сейчас бой за Королевский замок еще только разгорался.

Беме отпустил адъютанта, отечески напутствовал молодого офицера.

Они остались одни.

— Все готово, Хорст?

— Все, обергруппенфюрер.

— Давайте ключи. Еще есть такие?

— Только у генерала Ляша.

— Который сдается русским? И передает им ключи?

— Не беспокойтесь, обергруппенфюрер, главное — шифр. Его не знает никто, кроме меня и…

— Кто еще?

— Мастер, изготовивший механизм двери. Но этот человек ликвидирован.

— Вами лично?

— Мною лично, экселенц! — не задумываясь, ответил оберштурбанфюрер.

«Какая разница, я или это сделал покойный Гельмут», — подумал Вильгельм Хорст.

— Сообщите шифр, — сказал Беме.

Хорст подошел ближе, склонился к уху обергруппенфюрера и негромким голосом сказал шифр.

— С этим все ясно. Как с убежищем?

— Можно отправляться хоть сейчас.

— Я готов. Идемте.

Они вышли из комнаты, пошли коридором и свернули направо.

Обергруппенфюрер остановился перед низкой сводчатой дверью и отпер ее ключом. За дверью находилась библиотека: высокие стеклянные шкафы, поблескивающие золотом фолианты.

— Подержите портфель, Хорст. Форзихт! Осторожно!

«Тяжеловато будет для бумаг, даже если они и суперсекретны, — подумал оберштурмбанфюрер, принимая портфель Беме. — Уж не золото ли он в нем держит?»

Обергруппенфюрер обеими руками сбрасывал книги с одного из шкафов. Он опустошил уже две полки и, заметно нервничая, принялся за третью.

Наконец в глубине шкафа скрипнуло, и шкаф медленно отошел в сторону, обнаружив отверстие в стене.

— Фертиг… Готово! — облегченно вздохнул обергруппенфюрер. — Идите первым, Хорст. Форвертс!

Дальше была винтовая лестница. По ней они долго спускались вниз. Лестница привела в комнату с низким сводчатым потолком. Она была совершенно пуста. В трех ее стенах темнели небольшие двери. Под потолком тускло светил плоский плафон.

Ганс-Иоганн Беме потянул на себя одну из дверей. Дверь не подавалась. Обергруппенфюрер выругался, поднял руку и повернул крюк над косяком двери. Дверь распахнулась.

— Включите фонарь, Хорст.