— Хорошо! — воскликнул Хорст. — Ты умница, Элен… Иди в лодку, а я установлю часовой механизм зарядов. Надо убрать все следы.

«Ты спасла мне жизнь, милая дурочка, — подумал Хорст. — Но эта жизнь мне самому давно уже не принадлежит…»

Он пропустил молодую женщину к трапу, Элен поравнялась с ним и Хорст посторонился. Потом расстегнул кобуру, и в тот момент, когда Элен Хуберт, пройдя трап, ступила на борт подводной лодки, почти не целясь, навскидку, выстрелил ей в белокурый затылок из тяжелого «бергмана».

7

Панель щетинилась рубильниками и занимала почти всю стену. Вернер внимательно осмотрел ее и полез в карман за поясом.

Рубильники были сгруппированы по районам города. Вот подпись: «Шарлоттенбург», и шесть рубильников, от которых идут провода к взрывным механизмам, что поднимут в воздух эту часть Кенигсберга. А вот написано: «Альтштандт». Здесь уже двенадцать рубильников.

На панели указаны форты, важнейшие объекты, которые в соответствии с планом операции «Кактус», она же «Костер Нибелунгов», должны взлететь на воздух, как только советские солдаты займут город.

Майор Вернер фон Шлиден вытащил нож и перерезал первые провода, идущие от рубильников к взрывным механизмам.

Не взлетит на воздух Королевский замок, останется цел Гауптбанхоф — Центральный вокзал, сохранятся корпуса судостроительного завода и причалы морского порта, не полетит электрическая искра к складам боеприпасов многочисленных фортов Кенигсберга и останутся живы тысячи русских солдат, которые через несколько часов будут праздновать победу.

Майор Вернер фон Шлиден обламывает ядовитые иголки «Кактуса», уничтожает страшный «Костер Нибелунгов».

— Не слишком ли мы торопимся, Вернер?

Эти слова были произнесены на английском языке. Майор Вернер фон Шлиден резко повернулся и сунул правую руку за пазуху. В дверях стоял оберштурбанфюрер Вильгельм Хорст.

Он дружелюбно улыбался, не замечая перерезанных проводов за спиной майора.

— Впрочем, не Вернер, а Генри… Или Джон. А может быть, Ричард? Я угадал, коллега?

Вернер фон Шлиден выхватил пистолет.

— Руки вверх! — крикнул он. — Не двигаться!

— Милый Вернер, — улыбаясь проговорил Вильгельм Хорст, — я с удовольствием подниму руки, но перед этим хотел бы добавить к вашему пистолету и свой «бергман».

— Мне достаточно и одного, — сказал Янус.

— Конечно, если учесть, что о том, как выйти отсюда, знаю только я. Если вы убьете меня, то никогда не сможете выбраться обратно, а Кёнигсберг все равно взлетит на воздух.

Сейчас Хорст блефовал, но Ирокез недаром прекрасно играл в покер, впрочем, способность блефовать во всех житейских ситуациях давно стала его второй натурой.

— Вот вы и показали мне, Вернер, истинное свое лицо… Позвольте все-таки опустить руки?

— Опустите, — сказал Вернер фон Шлиден.

«Может быть, Хорст успеет выболтать что-нибудь полезное», — подумал он.

— Спасибо, Вернер, — сказал Хорст. — Я, дорогой мой, сразу почувствовал, с кем имею дело… Ну не обижайтесь, не обижайтесь… Не сразу и не окончательно. Но понял. Зная ваши американские принципы разведки, я понял, что меня обязательно кто-то должен страховать или заменить. Кое-кому в Вашингтоне ведь очень невыгодно, если такой город, как Кенигсберг, достанется русским, а? Однако вы опередили меня всего лишь на три минуты. Что же, в рапорте нашему общему начальству мы поделим славу: напишем, что проникли в бункер одновременно…

— Я вам не верю, — сказал фон Шлиден.