«Пожалуйста, – снова написала она. – Тошно. Прости». Она остановилась и набрала Джоанну, прислонившись к деревянной витрине закрытого магазина где-то на Пекхэм-стрит. Магазин закрылся не на выходные, а насовсем. Мел долго слушала щелчки международного соединения, прежде чем раздался голос Джоанны.

– Я думала, тебя нет. Хотела уже оставить сообщение.

– Я еще могу уйти, – ответила Джоанна. – Так что давай оставляй свое сообщение, если тебе так больше нравится. Что тебе нужно?

– Убедиться, что с тобой ничего не случилось.

– Ты же слышишь.

– Пожалуйста, Джо, пожалуйста, не сердись. Пожалуйста, возвращайся. Мне так жалко, что я психанула. Но я серьезно испугалась. Мне и сейчас еще страшно.

– Понятно.

– Умоляю тебя, – сказала Мел. Она повышала голос, перекрикивая лондонский шум. – Ты меня слышишь? – Она представила, как на том конце, в доме среди деревьев, на берегу озера вырывается из трубки ее голос. Его могут услышать птицы. – Ты серьезно думаешь, что я сошла с ума, да, Джо?

– Я не знаю, что думать, Мел.

– Я не сумасшедшая, – сказала Мел, но Джоанна уже повесила трубку.

Мел твердо знала, что она действительно видела то, что видела, но впечатление постепенно расплывалось. Город изглаживал воспоминания и вносил в сознание сумятицу.

«Почему ты вернулась?» – спрашивали ее подруги, когда она звонила им в поисках компании, когда сидела с ними в пабах или кафе, заходила в гости. Первый по возвращении вечер она провела в комнате, полной народу. «Почему ты вернулась?» – интересовались все, а она только пожимала плечами. Кому-то она отвечала, что поругалась с Джоанной. Другим говорила, что в доме у озера ей стало плохо.

– Джо.

– Ты что, пьяная? – Джоанна старательно выговаривала слова в трубку. – Господи, Мел. Два часа ночи!

– Я так давно не говорила с тобой. – Мел слышала страх в своем голосе.

– Полтора дня.

– Как ты? У тебя все в порядке? Что там происходит?

– Я устала, Мел. Проспись, ладно? – Джоанна дала отбой. Несмотря на ее презрение, осязаемое даже по телефону, Мел еще пошептала в пустую трубку, и ей стало лучше. Полегчало.

«Может, вернуться?» – подумала Мел. Но нет, сама мысль об этом казалась ей ужасной. Она так затрясла головой, что ей даже стало больно. Вспомнилась та черная штука в комнате. Она действительно была пьяна, не знала, что с собой делать, а от воспоминаний у нее свело желудок.

Утром она позвонила снова: голова у нее гудела с похмелья, но она была настроена решительно. Джоанна не отвечала. Тогда Мел набрала ее с домашнего телефона, чтобы номер не светился на мобильнике, но ответа все равно не было.

«А что, если я ошиблась?» – подумала Мел. И как ей могло прийти такое в голову?

Она прогулялась пешком от своей квартиры до того места в северном Лондоне, где прошло ее детство, и все ради того, чтобы подольше побыть на солнышке. На следующий день она набрала Джо снова, и ей негромко ответили по-немецки. На медленном, обходительном английском немец спросил у Мел, кто она и откуда знает владелицу телефона.

– А вы кто такой? – переспросила она.

– Офицер полиции.

Пустая лодка долго дрейфовала по озеру, потихоньку приближаясь к берегу. Кто-то из соседей зашел к ним.