«Чего же ты хочешь?» – мысленно обратилась к ней Мел.

Мести. Она перебирала в уме ответы, один за другим примеряя их к мешку. Правосудия. Общения. Моего ребенка. Нового суда. Ни один не подходил, женщина шептала ей что-то другое.

Мел разыскала номер телефона одного дрезденского священника, который говорил по-английски. Он был озадачен, но к ее просьбе отнесся с сочувствием.

– Мне очень жаль вашу подругу, – сказал он. – Но, насколько я понимаю, служба по покойной уже состоялась?

Это было в Эссексе, и Мел всю службу простояла в сторонке, подальше от родственников Джоанны. Подруги Джо были в основном ее ровесницами и Мел не знали, хотя некоторые подошли к ней потом, нарядные в своих траурных костюмах, чтобы сказать несколько слов.

– По Джоанне да, – сказала Мел в трубку. – Но это другое. Видите ли, она была историком. Занималась этой изуверской казнью.

– Да, вы мне уже рассказывали. Со змеей, обезьяной и так далее. Жуткая штука.

– Да, и еще с петухом, котом и собакой, – добавила Мел. – Карпцов пишет, что обезьяна – животное дорогое, и ее можно заменить котом.

– Какой ужас.

– Ужас в том, что это случилось именно здесь, в доме, где мы жили. Джо занималась историей той женщины, которую казнили последней. – Ложь далась ей легко. Мел споткнулась только на одном слове – «казнили». – Мы планировали сделать что-нибудь для нее, когда Джо закончит свою книгу, – добавила она. – Теперь Джо нет, так что она не может. А я все равно хочу. Вы меня понимаете? Я надеюсь, что вы не откажетесь мне помочь. Ради них обеих.

Мел говорила о страшной смерти той женщины. О том, что озеро осквернено. Священник слушал ее настороженно, и она, кладя трубку, вовсе не была уверена в том, что он ей поможет, но он скоро перезвонил.

– Видите ли, – сказал он, – сам я слишком занят. Но у меня есть один коллега, он вас выручит.

«Чего-то не хватает», – снова подумала Мел и снова не поняла, о чем это она.

Она подъехала к озеру. В условленном месте ее уже ждал священник. Он был высокий и сухопарый, лет шестидесяти с лишком, но на машину опирался как молодой. Церковное облачение смотрелось на нем неубедительно. Не успела она заглушить мотор, как он шагнул к ее машине, нетерпеливо протянув для приветствия руку. Служба была оплачена авансом. Путаясь в немецком, она все же сумела подобрать достаточно эмоциональные слова благодарности, и он смягчился.

С того места, где они стояли, с крайней точки причала, был хорошо виден дом, где жили Мел и Джоанна. И привязанная у мостков лодка.

– Ладно, – сказала она и посмотрела на воду. Вся подобралась. – Начинайте.

Священник кивнул. И стал читать вслух.

Он торопливо бормотал по-немецки. Мел старалась поспевать за ним, произнося по-английски текст, который они написали вместе с тем дрезденским священником. В нем они просили у утопленной женщины прощения за столь чудовищную казнь. Молились за нее и просили упокоить ее с миром. «Джоанне это уже не поможет», – думала Мел. И никто не понесет наказание за тот приговор, которого эта сердитая покойница, в чем бы ни была ее вина, все-таки не заслужила.

Мел тихо плакала у озера. «Достаточно ли тебе этого? – думала она. – Остановишься ли ты теперь?»

Вода в озере была почти черной. Что я здесь делаю? – спросила себя Мел.